– Это вы зря, – ласково сообщил замершей без движения женщине черный маг. – Лучше бы просто сбежали, а так… Если мне нужны ответы – я их получаю, миледи. Всегда. Время князя истекает, и я не могу больше сочувствовать вам и ждать.
Рама словно сдавила руку невидимыми клыками. Контакт не прерывался, с какой бы силой она ни давила на завиток.
Маг за стеклом улыбнулся. Лениво, безмятежно… страшно.
Леди Дженис впервые за все их знакомство испугалась Кэллиэна, до отчаяния горько, даже забыв на миг про удавку на горле.
Судьба у нее, что ли, такая – помогать людям, которые потом оборачиваются против нее?
Она попыталась отдернуть руку, но оправа держала цепко.
– Вы думаете, у вас это получится? – ласково мурлыкнул Кэллиэн, коснувшись стекла, под которым собиралась человеческая кровь. – Я хозяин этой системы, и в ней ваша кровь… А потому вы сейчас положите руки на раму, по обе стороны от зеркала, касаясь стекла большими пальцами. – И, посылая мысленный импульс, огладил зеркало над кровью и произнес ключевое слово: – Держать!
Кровь слабо засветилась.
Он видел, как женщина с ужасом в глазах против воли выполнила его приказ. На миг пожалел ее, но не раскаялся.
Зеркало с чавкающим звуком впилось в плоть тонкими иглами, в которые вытянулось серебро с самого его дна.
Теперь оно словно прилипло к стене и держало женщину на месте, как надоедливую муху.
Крик был громким и мучительным, хотя иглы были совсем тонкими и вряд ли причинили сильную боль.
– Я не желаю вам зла, лишь хочу проверить одну догадку, миледи, не пугайтесь так, – ровно произнес он. – Лекари, забирая кровь, причиняют больше боли. Не сопротивляйтесь, это бессмысленно. Скажите лучше наконец, что вам известно об этой магии.
– Отпустите, – жалко, сорванным голосом прошептала она. Затем: – Я… я плохо помню… пожалуйста, Кэллиэн… – не веря толком в происходящее, снова зашептала она, боясь теперь даже шевельнуть руками. Неестественность происходящего одновременно завораживала и замораживала. – Нас ведь многое связывает, я же помогла вам…
– Да, но мне, увы, необходимо, чтобы вы помогли мне еще раз, других ниточек нет. Кстати, вы знали, что я связан кровной клятвой с князем? Перед ним мой долг больше, чем перед вами, и однажды я могу просто не успеть перехватить руку с ядом.
Не то. Нужно отвлечь от страха, надавить на эмоции... Какие у леди Дженис слабости?
– Инерис рано потеряла мать. Вы хотите лишить ее еще и любимого отца? Сколько вы будете изворачиваться и довольствоваться пассивной ролью далекой благодетельницы? Сделайте уже хоть что-то сами ради той, о ком так печетесь! Ну же, миледи!
Миледи, низко опустив голову, только вздрагивала слушая его. А затем, решившись, подняла на зеркало полубезумный взгляд и лихорадочно зашептала:
– Это не магия. Это врожденный дар, дремлющий, к такому прибегают инстинктивно, не нужны ни заклятья, ни слова силы… Им владеет женщина. – Горло сдавило, но леди Дженис хрипло продолжила выталкивать из него слова: – К ней нельзя приближаться, нельзя ее слушать, нельзя с ней связываться! – С каждым словом она горбилась все больше, словно ее пригибало к земле. – Она может внушить, навязать что угодно, жизнь, смерть, любое решение, любые чувства! Этому нельзя сопротивляться…
Маг запоминал каждое слово, между делом собирая свежую кровь у поверхности. Медлить нельзя. Миледи явно на грани, а причинять ей вред Кэллиэн все-таки не хотел.
– Кто она? Как делает это?
– Не знаю! Нельзя! Иначе все повторится, опять повторится, с самого начала – слова, скалы, пропасть, кровь… слова, слова, слова…
И ведь чисто! Ни проблеска рыжего. Только серая дымка, в которой кто угодно опознал бы дыхание Шаэли. Они ведь и встретились в ее святилище… ничего удивительного, эта богиня никогда не отпускает своих должников.
Но если оранжевого отблеска нет…
– Этот дар – из Анэке, – прохрипела вдруг леди Дженис – и впала в форменную истерику, принялась бесноваться, зря обдирая руки, едва не разбила голову о зеркало, судорожно хватая ртом воздух.
Потрясение оказалось слишком сильным. Побелела, прикусила губу так, что кровь пошла...
Проклятье!
Ныряя в ментальный транс, как в омут, вниз головой, маг думал не о себе.
Миледи явно сталкивалась лично с этой магией и до сих пор боится расплаты за нарушение внушения, хотя магия давно угасла.
Интересно, виновник один и тот же?
Точнее, если верить леди Дженис – виновница.
Зеркало работало как маяк, не хуже той метки, что была на Даскалиаре. Маг коротко коснулся чужого, охваченного паникой разума, чтобы заложить в него одну-единственную мысль: