В нем полыхнула ледяная ненависть по отношению к лживой твари, смотревшей сейчас на него жадными, бесстыдными глазами.
Дверь со скрипом закрылась, в замке проскрежетал ключ. На единственное окошечко был наброшен плащ.
К ненависти примешалось презрение.
Кэллиэн зло усмехнулся. Кто из них еще первым захочет отсюда сбежать – большой вопрос. Главное – правильно разыграть эту партию.
– Ну что, лорд Дэтре, побеседуем откровенно? – пропела мерзкая баба, прислонившись к двери камеры и скрестив руки на груди, чтобы придать ей максимальный объем.
– Если вам так угодно… хотя, на мой взгляд, откровенней уже просто некуда, – маг выразительно указал взглядом на сомнительные прелести и невозмутимо уставился в глаза королеве.
В неверном свете свечей ему показалось, что по ее лицу скользнула тень гнева пополам с досадой. Неужели всерьез надеялась на другую реакцию? Считала, будто ему нравятся такие игры?
...Даже в цепях – самоуверенный, несгибаемый, наглый... Ну ничего, она пришла во всеоружии!
– Мне всегда нравилось это ваше своеволие, – натянуто улыбнулась леди Ральда. – Но оно в последнее время заходит слишком далеко.
– Что поделать, ваш любимый муж всегда ценил это мое качество. Я пестовал его долгие годы при полнейшем одобрении верховного князя.
– У Дориана странные взгляды на многие вещи, – не моргнув глазом, согласилась Ральда. – Скажите, лорд Дэтре, а вы действительно черный маг, как утверждает эльф?
– И не надоел вам этот вопрос? Вы же не считаете, что истинный черный так легко в этом сознается? – вопросом на вопрос ответил маг и с удовольствием увидел, как она поджала губы. Затем улыбнулась.
– Ваша реакция наводит на мысль о том, что вам все-таки есть что скрывать.
Это был удар ниже пояса, но Кэллиэн ухитрился даже не вздрогнуть. Тем не менее, словно почувствовав брешь в его защите, королева нажала:
– И вас непременно будет ждать полная проверка… если, конечно, не согласитесь сотрудничать. Пока об истинной причине вашего ареста известно немногим.
Кэллиэн презрительно усмехнулся.
– То есть эти растяпы так и не справились с моим щитом, и вам по-прежнему нужно мое содействие… Спасибо за приятную новость, ваше величество.
Она досадливо прикусила губу.
– Не понимаю вас... В конце концов, Дориану действительно нужна помощь! А из-за вас мы не можем ему ее предоставить. Вас совесть не мучит? Почему не согласились снять щит? Вы же не думаете, что кто-то из нас мог причинить вред верховному князю Нариме? Я его жена, остальные – верные соратники и слуги… Так почему вы упорствуете?
– Вам, я боюсь, не понять, – хмыкнул тот, не собираясь ни подтверждать, ни опровергать иные ее предположения. – И вы меня извините, но не вам говорить о совести.
Гневно покраснела.
– Я всегда честно выполняла свой долг перед князем и княжеством! А вот вы... вы же темный маг, если не черный! Чем вы могли помочь, когда сдались даже целители? Откуда такая самонадеянность? -
Пазуа. – Лорд Дэтре, давайте поговорим спокойно, я всего лишь хочу понять, чем вы руководствовались в своих последних действиях. Возможно, поначалу я резко отреагировала, возможно, зря поверила на слово эльфу, но, согласитесь, такие новости кого угодно…
– Не смешите меня, миледи. В таком виде приходят не извиняться, – холодно бросил маг.
Нахмурилась, инстинктивно потянулась было прикрыть грудь, но тут же опустила руки и уперла их в бока.
– Хотя знаете… вы, пожалуй, правы. – Тон резко изменился. – В конце концов, и эльф, и капитан Мельдер в два голоса твердят мне, что Дориан жив, так что пока оставим в покое и вашу истинную силу, и этот невразумительный щит.
Так, эльф еще ладно, а капитан откуда может знать?..
– Может, лучше объясните, почему вы так ему преданы? Дориан никогда не говорил мне о том, что вас связывает.
И хвала Вечности!
– Молчите?
Сердится. Чем больше сердится, тем лучше. Конечно, это может быть небезопасным… Но гнев ослабляет ее самоконтроль, в этом он сегодня уже убедился.
– Не желаете говорить? Что ж, у меня есть пара идей. До меня в свое время дошли слухи, что вы очень много внимания уделяли моей падчерице…
Она умолкла.
Кэллиэн тоже молчал, глядя сквозь леди Ральду. В конце концов, вопроса не прозвучало. Да и вообще, при чем здесь Инерис? Разве что… она подозревает, что та жива?
Страх за Инерис слабо всколыхнулся на самом дне его черной души.
Он пока не выяснил до конца, какую сторону в этой игре занимает королева. Любовь и тревога были ложью, так, может, она приложила руку к происходящему? Помогла неведомой чародейке скрыть следы, к примеру? Или знать о ней ничего не знает? Пешка или заговорщица?