– Есть хотелось, и желательно что-то кроме сухарей, – скривившись, отозвалась Инерис и, не выдержав, снова начала почесываться. Если совсем честно, ей просто хотелось доказать огненному, что она тоже чего-то стоит.
Доказала, да уж… Демону пришлось, едва он ловко вытащил ее из зарослей колючек, мученически вздыхая и выразительно закатывая глаза, объявить внеочередной привал, а она теперь сидит, терпя нечеловеческий зуд и покрываясь отчетливо розовыми пятнами. Хорошо еще штаны плотные и рукава длинные…
Плохо, что споры еще и за шиворот со спины насыпались.
Не выдержав, Инерис поскребла запястье.
Ассаэр в очередной раз шлепнул ее по руке.
– Прекрати чесаться, кому сказал! – рыкнул он. – Только дальше разнесешь и глубже эту гадость вгонишь!
– Не могу! Знаешь, как мерзко?!
Демон неожиданно рассмеялся. Но не злорадно, а вполне себе искренне, задорно, басовито. Инерис аж чесаться прекратила.
– Знаю, – хмыкнул он добродушно. – Я тоже в них влетал – правда, в детстве. Гештриры ядовитые, и к ним лучше не прикасаться. Для жизни не опасно, но и приятного мало.
На лице наследницы неожиданно отразилось понимание.
– А… Так вот они какие, гештриры… – протянула она. – А в учебнике ботаники их совсем по-другому изображали, высокими такими, как наш терновник… А они, оказывается, мелкие, колючки острее втрое и с какими-то гадкими спорами… – Зуд усилился, и Инерис страдальчески сморщилась. – А средство от этих… расчесов… имеется?
– Имеется, – утешил ее демон. А потом в черных глазах с синими зрачками блеснуло нечто поистине дьявольское, и Ассаэр вкрадчиво произнес: – Но я хочу, чтобы ты затвердила урок и впредь не совалась, куда не просят, поэтому останавливаться и искать его впотьмах не собираюсь!
Инерис на миг лишилась дара речи.
– Я же не виновата! Я как лучше хотела! К тому же тогда не смогу уснуть и буду всю ночь чесаться, и тебе же придется меня караулить! Или еще лучше, на тебя их тоже начешу! – возмутилась она и запоздало спохватилась: – А почему впотьмах?
Демон снова расхохотался.
– Ну что опять? – обиделась девушка.
– Логика у тебя, Иней, – выдохнул он. – Я тебя очень прошу, в будущем не надо ничего мне доказывать, особенно таким способом.
Девушка покраснела и промолчала.
– Наша цель – просто и без лишних приключений (хотя с тобой это, похоже, невозможно) дойти до поселка. А насчет чесаться – раз так настаиваешь, свяжу тебя покрепче и кляп в рот затолкаю. Не сможешь ни чесаться, ни жаловаться, да и не денешься никуда…
На его лице вдруг появилось выражение предвкушения.
– Боги, неужели я наконец-то высплюсь?!
Инерис, чье плачевное состояние не располагало к терпеливости, без лишних слов швырнула в него ботинком. Не попала, и, судя по ехидному выражению на лице Ассаэра, топать ей теперь босиком за обувкой.
Два шага по горячему песку с молчаливого одобрения демона – и она запоздало сообразила, что ее просто поддразнивают. И довольно-таки беззлобно, в отличие от предыдущих аналогичных случаев.
– Так почему впотьмах? – повторила Инерис, вернувшись к палатке с ботинком в руках.
– Потому что нужный вид кактуса только по ночам распускается, и начинает выбрасывать пыльцу. Она-то нам и нужна… Ее собирают и добавляют в жир, любой, хоть растительное масло. Смесью протирают кожу.
– А если бутон расковырять?
– Попробуй, с удовольствием на это погляжу, – коварно подмигнул Ассаэр. – Они покрыты тончайшими иглами длиной в два пальца. И после них ты чесаться будешь втрое дольше. Иглы хрупкие, сегментированные, обламываются под кожей… Нет, доставать не надо, не пугайся, да и не получится. Сами растворятся… через пару недель. Так что вдоволь наскребешься.
Инерис горестно застонала, уткнувшись в ладони – и взвыла, когда впридачу начала зудеть и левая щека.
– Балда, – неожиданно ласково произнес демон, отвесив ей несильный щелбан. – Ладно, сейчас поищем этот цветок. А как стемнеет – сделаю тебе лекарство.
– Большое спасибо! – с сарказмом отозвалась Инерис.
– Не нравится – ходи и дальше чешись, – невозмутимо пожал плечами Ассаэр.
В него полетел второй ботинок. С тем же результатом.
А после заката демон ушел куда-то, строго наказав ей сидеть на месте у горелки и не отходить ни на шаг, и вернулся с ворохом крупных желтых цветов.
– Интересный вид. У них бутоны прячутся под колючей раковинкой. Та сама распадается на сегменты после заката, выпуская на волю совершенно безобидный цветок. Пустынники называют его гаэрэ наа – «лилией ночи»…