Как она узнала позже, Раттен выжил, но ненадолго. Через полгода его убил Ваджес, отомстив и за Эльзу, и за свою сестру, и был вынужден бежать на поиски своей новой хозяйки, иначе клеймо убило бы его самого.
Им обоим повезло. От забитой ущербной девчонки и щенка на привязи никто не ждал сопротивления. Но даже крыса укусит, если ее загнать в угол...
Ральда запоздало сообразила, что плащ в районе груди неприятно холодит. С недоумением уставилась на расползающееся мокрое пятно.
Она даже не заметила, как начала плакать.
Именно Ваджес все это время следил за новостями из Анэке. Пока ее род, обедневший и фактически вычеркнутый из политической жизни, прозябал на самой ее окраине, Ральда была спокойна и довольна. Отец получил своё.
Но четыре года назад ему удалось открыть способ снять побочные эффекты магических мутаций. Его возвращение к былой славе было быстрым и ярким.
Ральда успокаивала себя мыслью о том, что ей уже не должно быть дела до того, что происходит с чужими и никчемными людьми из прошлого.
Но маленькая Эльза не забыла – и не простила.
Она должна раздавить отца окончательно, так, чтобы не осталось ни малейшей надежды ни для него, ни для матери, так легко возненавидевшей собственное дитя! Даже если вместе с ними придется раздавить всю их жестокую, нетерпимую страну!
А для этого ей нужны прежде всего влияние и власть.
В замок королева вернулась совершенно разбитой, и всю ночь ее мучили кошмары о прошлом. О клубке водяных змей, в который она угодила однажды, переходя ручей... О рыжеволосой женщине, которая стала первой жертвой ее запоздало пробудившегося дара – но не изменения, а убеждения... Об отце и Раттене, которых она ненавидела одинаково сильно... и наконец, уже под утро, ей приснился труп Ваджеса – точь-в-точь как описывал Лаэ, с неестественно вывернутой шеей, полусгнившим лицом – и неизменной улыбкой...
А потом он открыл глаза, которые, как выяснилось, успели вытечь, и кое-как прохрипел: "Будь осторожна, Эльза".
Ральда проснулась с криком, в холодном поту.
Прошлое так давно не напоминало о себе...
Но была у этого страшного дня и положительная сторона.
Ее решимость только окрепла.
***
Мистрис Агнес, всегда строгая, а сегодня непривычно тихая и заботливая, поправила одеяло на детской постели и вздохнула.
Ее воспитанница наконец забылась тяжелым сном. По-прежнему бледна, щеки горячечно полыхают, даже сейчас то и дело всхлипывает.
Совсем как леди Инерис после похорон княгини…
Пожилая женщина покачала головой и снова стерла передником слезы.
Память стала ее подводить – лицо княгини она помнила смутно. Впрочем, неудивительно – столько лет прошло… Анджи часто интересовалась прежней женой князя, но, поскольку королеве такие разговоры были не по вкусу, любопытство девочки приходилось обрубать.
Одни запреты…
Хоть бы леди Анджелис не заболела, как леди Инерис тогда… Правда, она постарше.
Но все-таки миледи была излишне резка. Прийти, приказать ребенку сесть, а затем мягко сообщить, что в ее жизни в ближайшее время произойдут изменения. Что она может выбрать себе любую комнату вместо детской, и таковую в кратчайшие сроки отделают по ее вкусу. Что для нее наймут лучших учителей. Что она теперь взрослая и должна понимать свой долг перед страной и перед народом… и перед своей матерью.
Анджи бледнела все больше и больше по мере перечисления, как видно, догадываясь, к чему клонит королева.
Затем леди Ральда, очевидно, сочтя, что подготовила дочь к скорбной вести, дрогнувшим голосом сообщила о том, что Инерис исчезла, отправившись в путь по поручению ее мужа и их отца. Отряд, отправленный на поиски, вернулся ни с чем. Объявлена неделя всегосударственного траура, ей принесут черные платья и все необходимое – она уже почти взрослая, скоро исполнится тринадцать…
На этой фразе у матери жалко дрогнули губы, на лбу выступил холодный пот, но она нашла в себе силы продолжить:
– Будь умницей, Анджи. Завтра состоится прием соболезнующих из города, ты должна присутствовать. Эйрен слишком мал, поэтому я рассчитываю на тебя. Мы – княжеская семья, и даже в скорби не имеем права публично…
И тут девочка впервые ее перебила:
– Что нашли во время поисков, матушка? – безжизненным, хриплым голосом спросила она.
Королева вздрогнула, недоуменно посмотрела на дочь.
– Ничего, я уже сказала тебе, дитя мое.
– Ничего? Ни следов, ни тела?
Миледи покачала головой.
– Увы… а может быть, к счастью. Не думаю, что у нас… у всех нас хватило бы сил смотреть на него во время церемонии, Анджелис. Мне доложили, что Инерис утонула на глазах у сопровождающих.