Пожалуй, Инерис начала понимать, почему князь Ратри упорно отказывался войти в совет. Не потому что не хотел принести большую пользу, а потому что считал, что живым будет куда полезнее, нежели погибшим из-за чьих-то подозрений и интриг!
И был прав.
Надо же, даже на расстоянии ее не в меру прямолинейный наставник продолжал служить для нее примером…
И тут Инерис осенило. Да, она не знает демонского языка. Но был артефакт! Который для нее заботливо оставил Кэллиэн. Она еще тогда удивлялась – зачем?
«На всякий случай», да?
Да, он определенно знал, что ее ждет.
И по возвращению будет первым, к кому она отправится скандалить!
Пока же Инерис непринужденно перекинула один конец шарфа через плечо, потеребила краешек, не забывая благожелательно улыбаться (князь Ратри был бы ей доволен), и, скрыв руку под широкими складками, принялась рыться в поясной сумке.
Да где же этот артефакт… он вроде так и хранился в записке придворного мага… Наконец-то!
Стараясь громко не шуршать, Инерис развернула артефакт.
Теперь притвориться, что поправляет волосы… Вроде Кэллиэн писал – узкую часть конуса надо сдавить и вставить в ухо…
Даа, все-таки полезнейшая штука – эти головные платки.
Готово!
Она чуть не споткнулась – в одно ухо полилась хорошо знакомая речь, а другое по-прежнему слышало резкий, гортанный язык огненных.
– Страшные дела творятся, Ассаэр, – покачал головой пустынник, идущий по правую руку от ее спутника. – Поистине страшные. Нас ждет голод и упадок, если южный король, – сказано с непередаваемой смесью презрения и горечи, – в ближайшее время не протрезвеет – как от вина, так и от бредовых мечтаний, которые, судя по его деяниям, окончательно затуманили ему разум.
Инерис тут же превратилась в слух.
Так-так, похоже, с Дахаэром и впрямь не все ладно… Нет, они тоже подозревали, но думали, что это касается больше внешней политики, в которой требования становились все более бредовыми и высказывались во все более надменном ключе. Но, похоже, среди подданных он особой любовью тоже не пользуется… интересно, почему?
– По его приказу уже дотла сгорели несколько деревень, а с ними – посевы. Конечно, благодатный огонь принял эти искры в свои ладони… Но в этом году нам не у кого будет выменять зерно – свое, выращенное на нашей пропитанной жаром земле. Никто не продаст нам ни сушеных овощей, ни вяленого мяса в обмен на соль и драконью чешую. Мой народ предчувствует голод, Ассаэр.
Инерис аж споткнулась, услышав такие новости. Ну ничего себе… закупая продовольствие за рубежом, жечь собственные посевы?!
– Как?
Вот и все, что ответил демон.
– Драконий огонь не щадит никого и ничего, долго не гаснет и далеко разносится…
Старик ненадолго умолк. Походка Ассаэра изменилась – шаги стали более тяжелыми, чеканными. Инерис пожалела, что не видит его лица… А потом запоздало осмыслила сказанное.
Драконий огонь… Она даже представлять не хотела, через что прошли те несчастные…
– Почему вы решили, что по его приказу?
– Знаки отличия королевских наездников были видны даже такому старику, как я.
Дахаэр совсем спятил, что ли? Натравливать боевых драконов на собственных людей! Не все ладно в демонском королевстве…
Она ощутила себя еще более неуютно. Если его величество с собственными подданными не церемонится, то ей тем более нельзя раскрывать себя! Один просчет – и как знать, какая судьба может ее ждать?
– С целью устрашения?
– Скорее, террора. Он явно устал от своеволия Севера и желает, чтобы все мы склонились перед ним. И мы бы склонились, не будь он настолько никудышным королем.
Жжет посевы – да еще там, где жители и так своевольны. Умно, ничего не скажешь! Интересно было бы послушать, чем он руководствовался… Жаждет раскола и гражданской войны, что ли?
– Меня слишком долго не было, – сквозь зубы произнес Ассаэр.
– Да, – спокойно согласился старик. – Но даже будь ты здесь, ты ничем не смог бы помочь.
Демон стиснул кулаки.
– Многие пострадали?
– Мне известно лишь о соседних деревнях. Из них – две. Сколько еще разделили их судьбу, ведомо лишь наездникам… Да, возможно, дурному южному королю.
– Тревожные новости… Но я во всем разберусь.
– Полагаюсь на тебя. Однако сегодня забудь об этом. Нынче у нас общий праздник – возвращение того, кого ждали не один год, кто стал сыном нашего племени. Печальные дела подождут до завтра, не будем нарушать традиции.