Демон, встречавший их первым, улыбнулся.
Остальные старейшины поклонились и ей.
– Приветствуем тебя на нашей земле, Эрис, дочь чужого очага. Здесь всегда рады друзьям Ассаэра, – с запинками, медленно произнес немолодой демон в просторном багряном одеянии, стоявший ближе всего к ним.
Инерис, привыкшей к титулам и совсем иной велеречивости, такое было в новинку, но возмущаться и задавать лишние вопросы она, понятное дело, не собиралась. Все верно, она здесь в той же роли, которую Ассаэр играл в ее стране.
Безродной и бездомной оборванки.
Или, как тактично выразился Ассаэр, инкогнито.
Ее улыбка стала еще более натянутой, и Инерис прекрасно это понимала.
– Позвольте мне пару слов с моей спутницей, Эмер, – вдруг попросил Ассаэр. – Затем я в вашем распоряжении.
Тот с улыбкой кивнул.
Ее бесцеремонно сцапали за запястье и уволокли за один из шатров.
– Расслабься, Иней, – тихо прошептал демон. – Здесь никто не знает о том, кто ты – в пустыне, знаешь ли, не выходят газеты с портретами знатных человечек. К тому же эти демоны, можешь быть уверена, в твое драгоценное княжество никогда не совались. У них свои способы выживать, свои традиции, своя история, о которой я тебе при первом же случае расскажу. Они любят пески, любят силу огня, им нет нужды лезть к вам. Как видишь, тебя здесь приняли без враждебности, даже узнав, откуда ты. Здесь и к чужой крови относятся спокойно, и даже к нечистокровным. Будь добра взять свою неприязнь под контроль. Ненависть ко мне ты же как-то ухитрялась скрывать.
Последняя фраза и впрямь задела леди-наследницу за живое.
– Я не ненавижу ни тебя, ни твою расу в целом, Ассаэр! – тихо, но твердо отчеканила она. – Мне ненавистны лишь те, кто приходит на наши поля, убивает наших людей, сеет зло на нашей земле. К остальным у меня нет претензий. А о поселке мог бы рассказать и раньше. Ненавижу эту твою манеру до последнего молчать о важных вещах!
Ей на миг показалось, что в его глазах промелькнула непонятная тень, но в следующий миг их выражение стало ехидным донельзя.
– Ты же не спрашивала... Что ж, тогда тем более проблем нет. Погуляй по поселку, освежись, отдохни. Тебе все покажут, не переживай. Настройся на праздник вечером – мы же почетные гости. Да, и говори попроще, пару слов на всеобщем тут некоторые знают, но не более того. Хотя, может, найдется один кандидат в переводчики… Спрошу Эмера.
И он преспокойно вывел ее из-за палатки, помахал на прощание и, насвистывая, ушел в другую сторону, к ожидающим старейшинам!
Инерис, опешив, молча проводила его взглядом, полным возмущения. Попыталась окликнуть – но в этот миг мужчины степенно удалились, более не удостоив ее даже взглядом.
Она тоскливо огляделась, сознавая, что стоит среди своеобразной центральной площади и выделяется на фоне местных даже больше, чем в пустыне на фоне кактусов. Казалось бы, леди-наследнице доводилось попадать в самые разные ситуации, но такой неловкости и боязни Инерис никогда еще не испытывала.
– Эрис! Эрис! – вдруг звонко окликнули ее.
Вздрогнув (непривычное все-таки имя!), девушка обернулась.
К ней так же осторожно и боязливо приблизились местные женщины, не стесняясь, впрочем, глазеть на нее, как на неведомую зверушку.
Инерис захотелось провалиться сквозь землю, но, увы, возможности не было.
– Приветствую, – она заставила себя сказать это ровным тоном и улыбнуться.
Две или три тут же широко улыбнулись в ответ, а затем подхватили ее за руки и со смехом куда-то повели.
Инерис попыталась воспротивиться, но ее мягко погладили по плечу, показали вдаль, что-то непрерывно стрекоча на непонятном ей языке. Затем молодая девушка чуть старше нее самой медленно, разборчиво произнесла:
– Рэшша! – указывая на ее рубашку и штаны. – Рэшша! – показав на свое яркое красное платье.
– Рэшша? Одежда? Мне можно будет переодеться? – наконец сообразила Инерис.
Женщины опешили, но та девушка закивала, продолжая добродушно улыбаться.
Они, кстати, зубы не подпиливали. Видно, мужская мода.
– Ихасса, – произнесла она, приложив ладонь к груди. – Ихасса. Эрис – Ихасса.
– Очень приятно, – чуть приободрившись, сказала Инерис и для верности повторила: – Ихасса?
Женщины обрадованно зашумели, и ее снова потянули прочь. На сей раз она не стала противиться.
Возможность пообщаться хотя бы жестами немного успокоила, а вернувшаяся злость на Ассаэра окончательно вытеснила страх.
«Тебе здесь все покажут». Неужели так трудно было предупредить по-человечески, что ей займутся женщины? Не мог хотя бы представить их друг другу? Выделить ей не толпу провожатых, а одну-двоих?