Но истинных жриц слишком мало.
Леди Дженис тоже догадывалась, чем вызвано состояние князя. Но если бы попыталась сообщить…
Прошлый приступ она едва пережила. И вызвать сейчас еще один…
Она начала задыхаться при одной мысли об этом.
В комнату тут же вошел ее верный помощник. Подложил подушку, закутал ноги, подал целебное зелье, успокаивающее и позволяющее нормально дышать.
Она еще немного окрепнет – и постарается всё объяснить лорду Дэтре. Возможно, Кэллиэн тоже поразмыслит об их разговоре, и в следующий раз общение пройдет более плодотворно…
Она закрыла лицо руками, чувствуя себя предательницей.
Главное, чтобы Дориан продержался еще немного.
***
Инерис открыла глаза, неохотно поднялась. Куда больше, чем на праздник, ей хотелось бы лечь и проспать до следующего утра…
Но она – гостья. К тому же узнать, что будет происходить в поселке вечером, тоже интересно.
Инерис открыла сумку и достала свое зеркальце, тут же радостно озарившееся искорками.
Почему-то именно это наконец принесло ей ощущение покоя, который можно почувствовать только дома.
Девушка с невеселой усмешкой покачала головой. Она превратилась в кочевницу, у которой вся стабильность в жизни – это взятые с собой вещи.
Ах да, артефакт-переводчик!
Хорошо, что Инуэль ушла…
Покопавшись в сумке, Инерис нашла записку Кэллиэна. Работает до получаса, обновляется сутки… Ну, все-таки лучше, чем ничего. Лучше будет держать его при себе и использовать только по делу. Вдруг еще что полезное удастся подслушать…
Убрав артефакт от греха подальше, леди-наследница перевела взгляд на цветы и украшения, горками лежавшие на столике, и невольно улыбнулась.
Она так давно не наряжалась, не заботилась о своем внешнем виде… Инерис считала, что легкомыслие ей несвойственно, но сейчас ей хотелось хорошо выглядеть, хотелось ощутить себя самой обычной девушкой, из любопытства примерившей национальный костюм страны, в которой оказалась, хотелось быть красивой – просто так, а не для того, чтобы произвести впечатление на очередную делегацию…
Хотя было бы неплохо заодно утереть нос проклятому демону, напомнив ему о том, что она не жалкая оборванка, над которой можно потешаться при каждом удобном случае!
И Инерис, пристроив зеркальце поудобнее на столике, достала гребень и принялась переплетать косу, а затем, на пробу, осторожно вставила в волосы первый белый бутон…
***
Мелодичный, жалобный звон лопнувшего за спиной хрусталя странным образом привел его в чувство, и Кэллиэн, встрепанный, оскалившийся, дышавший тяжело, с хриплым рычанием, замер. Медленно сфокусировал взгляд на своем отражении… которое пересекла трещинка.
Что? Трещина – на его артефакте? Отку…
Проследил за стеклянной крошкой, подхваченной черным вихрем – и побелел окончательно.
Усилием воли укротил норовившую вырваться из подчинения магию.
Черный смерч распался. Осколки мирно усыпали пол. Зеркало прекратило покачиваться.
Вытер дрожащей рукой пот со лба. Сквозь гнев проклюнулся росток страха.
Надлом в заклинании маскировки ауры ощущался так, словно его полоснули по спине кинжалом.
Своей вспышкой он едва не сорвал заклятье, защищающее его от лорда Дариэта.
Проклятье.
Чтобы его могла настолько вывести из равновесия подобная отповедь?! Это ведь далеко не худшее, что он слышал и видел в этой жизни…
Но стоило вспомнить – и вернулась ярость. Маг скрипнул зубами, пытаясь обуздать ее.
Да, постоянные неудачи, недосып, последствия поста, вечное напряжение… но он всегда сохранял способность мыслить трезво. Вовремя отслеживал приступы ярости, умел их гасить. Так почему же теперь? Слишком много всего навалилось?
Но отчитывать его, как мальчишку!.. У нее нет такого права. Его не было даже у князя!
Маг скрипнул зубами, выпрямился.
Что ж, если миледи хочет, чтобы он из первых рук узнал, что именно происходит с Инерис – он это узнает! Выяснит, когда она касалась своего зеркальца в последний раз и где сейчас находится… Леди Дженис придется как-нибудь удовольствоваться этим.
И Кэллиэн, уколов палец о собственный клык, коснулся зеркала, заодно скрепив трещину, и коротко произнес:
– Инерис Ламиэ.
В следующий миг маг вздрогнул, забыв и об отповеди, и о леди Дженис, и даже о князе.
Он не ожидал этого. Даже не подумал о такой возможности – и не был к ней готов. Как и к всплеску мучительной тревоги и глухой тоски, пробудившейся, стоило ему увидеть леди-наследницу, пристально вглядывавшуюся в свое зеркальце.
Маг медленно оперся ладонью о стену, вглядываясь в знакомые – и изменившиеся – черты.