Инерис загорела и заметно похудела, под глазами залегли тени, которых раньше не было. Выражение их тоже изменилось – в сером цвете появился хорошо знакомый ему темный градиент. Он говорил о пережитых лишениях, боли и страхе. Взрослый взгляд. Взгляд человека, чей мир перевернулся.
Из глубин черноты, разбивая оковы, волной поднялось сочувствие. Конечно, ей многое пришлось пережить. Демон вряд ли стал бы оказывать ей моральную поддержку, да и она не любила огненных, хоть и старалась не подавать вида…
Инерис наверняка узнала о приказах отца. И рядом не было никого, ей пришлось справляться самой. Он не выходил на связь, не пытался ее увидеть, поддержать коротким сообщением, как раньше. Зеркало могло передать четыре-пять слов, но и этого порой бывает достаточно...
Отправляя ее в путь, он думал только о том, чтобы помочь ей выжить. А не о том, через что она пройдет.
Вспыхнуло чувство вины.
Инерис чуть отодвинулась от зеркала.
Неожиданно. Черное платье, с яркой вышивкой… Южане так не одевались.
Кэллиэн прижал ладонь к артефакту, сосредоточился – и уловил рядом с ней эманации огненной магии.
Пустынники?
Глаза полувампира сузились. Куда Адж’Ракх, чтоб ему пусто было, ее притащил?!
Но тут Инерис улыбнулась зеркальцу.
Улыбка тоже изменилась – от вежливой отстраненности не осталось и следа. Он раньше видел леди-наследницу без придворной маски – но никогда не видел ее забывшей о ней.
Черный маг тихо, горько рассмеялся. Оказывается, ему ее недоставало. С каких пор он вообще способен скучать по кому-то?
В следующий миг Кэллиэн словно получил удар под дых.
Инерис занялась прической – закалывала в волосы яркие белые цветы, то под этим углом, то под тем. Недовольно нахмурилась, опять переколола цветок. Улыбнулась, кивнула. Приколола еще один, у виска – этаким полувенком. Пригладила брови. Придирчиво изучила свое лицо – и прикусила губу, чтобы вызвать прилив крови.
...Для кого же ты прихорашиваешься, Инерис? Хотя о чем я – и так понятно, что не для пустынных демонов. Неужели ты и Ассаэр…
Пробрала такая черная злоба, что маг выпрямился перед зеркалом и, сам не заметив как, призвал сгусток багряной, жаркой крови.
Убить его мало… Улучил момент – и давай очаровывать наследницу соседнего государства? Таких-то ограничений он, разрази его гром, наложить не догадался!
Всего одно заклятье – и огненный умрет. Если не одно, а парочка – то его смерть может оказаться интересной и зрелищной. Так легко… Что он теряет?
Кэллиэн потряс головой, зажмурился.
Он потеряет остатки самого себя. И без того ничтожные и изрядно поеденные молью прожитых в непроглядной черноте лет. И лишит Инерис последней шаткой опоры.
К тому же, возможно, Ассаэр действительно стал ей дорог, скажем, как друг...
Маг понурился, жестом отпуская чужую кровь.
Злоба стихла. Стало горько, стало очень горько. Почему – он и сам не понимал. Даже если ей понравился демон, это не значит, что Инерис ради него забудет о семье, доме, княжестве…
А о нем?
Неважно. Она ничего не знает о нем.
А он так бесится просто потому, что Ассаэр – крайне неподходящая кандидатура для ее симпатий. Вряд ли он сообщил ей, что является наследником Севера…
– Надеюсь, хотя бы смеяться надо мной никто не будет, – вдруг произнесла Инерис. Снова прикусила губу, осторожно покрутила головой. – Вроде бы ровно закрепила…
Смеяться? Над ней?
И снова гнев пополам с сочувствием.
Похоже, ей гораздо хуже, чем ему. Одна, среди чуждых огненных…
И он ничем не может помочь.
Разве что хоть немного поддержать?
И, ненавидя себя за слабость, Кэллиэн склонился ближе к гладкой поверхности и выдохнул:
– Ты красивая.
Но эти слова произвели эффект, обратный ожидаемому.
Зеркало снова подернулось серебристыми искорками, в которых Инерис наконец показалась себе привлекательной. А затем раздался тихий шелест:
«Ты красивая».
И она замерла, прекратив даже улыбаться.
«Ты красивая, Инерис».
Да, зеркало пытается ее подбодрить, это случалось раньше, но…
Но эти слова ей говорил лишь один человек.
– Кэллиэн…
Вдруг нахлынула тоска, да так, что на глаза навернулись слезы.
До чего она докатилась! Думает тут о глупом демоне, его насмешках и предыдущих подружках! Как легкомысленная девчонка!
Да, пустынники гостеприимны – но здесь никому нет дела до ее благополучия. Если завтра она исчезнет, никто не расстроится. Близкие, по-настоящему близкие, остались там… И нельзя об этом забывать!
Что с отцом, сестрой, княжеством? Ищут ли ее или уже оплакивают? И как там сам Кэллиэн? По-прежнему во дворце или снова исчез? Вернется ли?..