Кэллиэн проклял тот миг, когда в его душе вспыхнуло желание обойти блондинчика.
Его наставник не давал невыполнимых заданий. Другие – да, этот – никогда. А значит, магию смерти действительно можно использовать как-то по-другому, не так прямолинейно, как дубину, как он привык…
Он попытался призвать вместо черного кинжала отмычку, чтобы поковырять замок от кандалов.
Ничего не вышло, как и раньше. Кинжал появился легко. Отмычка – нет. Только зря потратил и без того почти иссякшие силы.
Закружилась голова. И на грани обморока он выпустил простейший импульс силы, приправленный мыслью: «Если не открою замок – меня ждет смерть… но я не хочу умирать… я сделаю все, чтобы не умереть!»
В животе, сразу под сердцем, словно лопнула тугая струна.
И замок, на миг окутавшись черной дымкой, щелкнул.
Дурнота отступила мгновенно.
Не веря в то, что произошло, молодой маг потрясенно переводил взгляд с замка на пальцы.
Связь? Вечная связь действия и намерения? Если намерение касается смерти, способы применения черной магии расширяются?..
...Если не развеются цепи – меня ждет смерть…
Пара звеньев раскрошились, но и только.
Впрочем, и этого хватило, чтобы освободить ноги и отползти прочь от вонючей лужи, в которую за два дня превратилась солома под ним.
Дверь скрипнула.
Пальцы окутало черное облако, призванное как-то автоматически.
...Если не убью его – он убьет меня.
Парень не успел даже закричать. Сердце лопнуло в груди одновременно с резким кровоизлиянием в мозг.
Кэллиэн вздрогнул.
Это легко. О, Тьма, это же до смешного легко! Это у него в крови, магия с легкостью отзовется на любое намерение…
Резерв вдруг словно разделился на две части. Верхняя, привычная, имела четкую границу. А под ней… если открыть тайник, о существовании которого он даже не подозревал до этого дня… Там клубится такая тьма, которой он до сих пор не знал. Это не бездонный колодец, но если сила закончится – всегда можно взять еще и наполнить его, наполнять его снова и снова, и так до тех пор, пока существует жизнь.
Бесконечная чернота. Безграничная. Он всесилен. Он всевластен.
...Нельзя!
Нельзя?.. почему нельзя? Это его сила, его стихия!
Каземат наполнился безумным смехом.
А затем пленник покинул камеру.
Сквозь стену, которую с легкостью снес простым импульсом.
Потом была жесткая фиксация, лечение, экстренное и грубое вмешательство в сознание с целью как можно скорее восстановить связи, отвечающие за разграничение мыслей и намерения, а также воззвания к силе, и, наконец, печать на магию, после которой лечение продолжилось… иначе наставник бы не успевал ставить щиты. Магия покорно, как дрессированная собака, отзывалась на любое ленивое шевеление мысли.
Все это и оставило ему на память невозможную реакцию на ментальный контакт…
Новый стон, тонкая струйка крови из носа при одном воспоминании о том, как чужая воля безжалостно вторгалась в разум снова и снова, восстанавливая его Сущность – грубо и быстро, но действенно.
На него не надевали новый поводок. Всего лишь помогли восстановить и укрепить лопнувший собственный.
А главное – наставник никому не рассказал о его срыве. И за это Кэллиэн, когда пришел в себя и смирился с утратой этой почти безграничной мощи, окутывавшей сознание сладостным туманом с запахом тлена, был очень ему благодарен.
Больше он не позволял этой тьме вырваться из-под контроля.
Новая вспышка огня, а затем холод, медленно поднимавшийся с ног вверх по телу, крадущийся, многозначительный…
Кэллиэн, снова выбравшись из душащих воспоминаний, слабо застонал. Чувство времени терялось в этих снах… лучше бы терялось сознание.
Неудивительно, что пришел именно этот кошмар... после срыва Даскалиара это даже закономерно.
Что дальше?..
Два дня. Выдержать эти два дня… Сколько успело пройти времени?..
Тьма снова радостно распахнула объятия.
Он пришел в нее добровольно и не мог уйти.
Главный минус – по пробуждении все кошмары останутся с ним. Как будто он пережил все это только что.
Поэтому Кэллиэн и ненавидел это зелье.
***
Только выйдя из его апартаментов, Инерис наконец перевела дыхание. Медлить и прислушиваться не стала – из уважения к Кэллиэну. Не хватало еще за ним шпионить... Магу и так плохо, и, судя по его реакции на зелье, его ждали не самые приятные часы. К тому же… как бы мачеха не начала отчитывать ее за недопустимое поведение… что-то подсказывало, что леди Ральда непременно проследит за тем, как быстро вернулась к себе ее падчерица.