– Источник вреда должен быть во дворце, – зажмурившись, еле слышно прошептала леди Дженис. – Подозревайте всех, не доверяйте никому, даже ближайшему окружению князя… особенно ближайшему окружению. Если насчет него вы правы, а я ошибаюсь… это единственный вариант.
Как она надеялась на то, что маг прав! Хотя было трудно поверить в то, что Дориан мог сопротивляться этой безжалостной силе. Она сама много лет не могла поверить в то, что желание умереть – не ее собственное…
Кэллиэн поразмыслил немного.
– Не лишено логики, – признал он. – Благодарю за наводку.
– Больше я ничего не могу сказать, простите, – она и без того тяжело дышала, чувствуя приближение очередного приступа, но пока держалась.
– Вы сможете задействовать своих осведомителей? Может, кто-то из них заметил или знает что-нибудь?
Прикусила губу, размышляя.
– Да, – медленно, словно через силу произнесла она. – Я постараюсь. Раз вы остаетесь во дворце... пожалуйста, держите меня в курсе своих дел.
– Непременно. Скажите… – он помедлил. – Вы, помнится, говорили, что заботитесь об Инерис в память о ее матери… Но вы уверены, что отправлять ее в южные рубежи с Ассаэром – это удачная идея?
– Я доверяю ему, – пожала плечами женщина. – И знаю, что он извлек уроки из собственного прошлого. Он сможет защитить ее.
– А потом? Что будет потом?
– Пока главное – сохранить ей жизнь, лорд Дэтре. Жизнь важнее титула.
Пристальный взгляд мага ей не понравился.
– Собственный опыт?
Она вздрогнула.
– Все может быть, – уклончиво ответила женщина.
...Проницателен. Очень проницателен… Надежный союзник – или очень грозный враг. Пусть лучше остается союзником.
Кэллиэн бросил взгляд на часы.
Осталось двадцать пять минут.
– Что ж, не буду вас больше задерживать, – заторопился он.
– Лорд Дэтре…
Он обратил внимание на то, что леди Дженис как-то странно дышит. С присвистом, хрипловато, словно ей тяжело проталкивать воздух в легкие. Но задавать вопросов на тему ее здоровья не стал. На это уже не было времени. Свяжется с ней в другой раз, тогда и поинтересуется.
– Да? – коротко спросил маг.
– Умоляю вас, позаботьтесь о ней!..
Эта просьба удивила Кэллиэна.
– Разумеется, – помедлив, произнес он. – Могли бы не повторяться. Я ведь уже обещал вам, что сделаю все, что в моих силах. Я собрал для леди Ламиэ все, что может ей пригодиться в дороге. И взял аналогичную клятву с Ассаэра. Он ведь уже…
– Докладывал, да. – Пауза. – Спасибо вам... Кэллиэн.
Женщина протянула руку к углу рамы, дезактивируя артефакт. И в зеркале вновь появилось его отражение.
О странностях и тайнах миледи можно будет подумать позже.
А теперь зайдем напоследок к князю. Может, Инерис у него?..
Если нет…
Кэллиэн нахмурился.
Что ж, он найдет способ ее отыскать.
***
Инерис попросила сопровождавшую ее Грелис немного обождать в коридоре, а сама, невзирая на испуганный взгляд служанки, направилась к хорошо знакомой двери.
Да, она решила не прощаться с ним лично. Но после одновременно трогательного и тяжелого визита к сестре Инерис поняла, что иначе просто не может. Ей очень хотелось хотя бы на несколько минут оказаться в его компании, услышать, что он скажет об этой затее ее отца… Кэллиэн наверняка смог бы и успокоить ее, и даже развеселить… раньше ему всегда это удавалось…
Но дверь была заперта.
Инерис потерянно уставилась на нее, затем, не обращая ни малейшего внимания на округлившиеся глаза камеристки, прислонилась к непреклонно закрытой створке. На глаза снова навернулись неуместные слезы.
Где он? Чем занят? Может, до сих пор даже не знает ни о чем?
Написанное для Кэллиэна письмо жгло ей руку. Что ж, в крайнем случае, если синеглазого мага она так и не увидит, в последний момент отдаст конверт Грелис. Может, та удивится, но, как бы она ни боялась придворного мага, послание непременно передаст.
С трудом взяв себя в руки, Инерис вернулась к камеристке и медленным шагом направилась к кабинету отца. Она была уверена, что он не захочет ее видеть – рассердился, гонит из родного дома, запирает в обители… Но вежливость обязывала зайти на прощание.
Бедная Анджи… едва услышала новость, вцепилась в сестру клещом, расплакалась, как маленькая, хотя довести ее до слез с семи лет было очень сложно…
Она взяла себя в руки только тогда, когда в детскую неожиданно явилась леди Ральда – непривычно тихая, с покрасневшими глазами… Стоило ей увидеть сестер, в обнимку застывших на старом диванчике, как ее большие темные глаза снова влажно заблестели, а затем мачеха, к удивлению Инерис, ласково обняла ее и наказала непременно беречь себя, выразила надежду на то, что скоро она вернется домой.