Пожилой секретарь помолчал, затем осторожно произнес:
– Осмелюсь напомнить, милорд, что он совсем недавно вышел от вас, и, наверное, сейчас не расположен…
– Меня это мало волнует, – ледяным тоном оборвал его князь. – Мне необходимо задать ему пару вопросов.
– Прошу прощения, ваша светлость, я могу поинтересоваться, когда леди-наследница вернется домой?
– Откуда вы знаете о том, что ее временно не будет в замке?
Секретарь пожал плечами, не собираясь отрицать.
– Я всегда нахожусь в приемной, милорд, таковы мои обязанности. И простите, но порой разговоры на повышенных тонах…
Действительно. Мог бы сам догадаться. Рагор служит ему уже много лет, он не унизился бы до того, чтобы подслушивать под дверью. А с Инерис разговор и впрямь велся на повышенных тонах…
Нет, он верно поступил. Даже его доверенный секретарь…
– Вызовите ко мне лорда Дэтре, лорд Рагор, – холодно бросил князь.
Тот понял, что не дождется ответа на свой вопрос, поклонился и молча вышел.
Лорда Дэтре он встретил на лестнице между третьим и четвертым этажом – непривычно взволнованного, бледного, прикусившего нижнюю губу… и передал приказ князя. Помедлив, добавил:
– Боюсь, князь Ламиэ в последнее время стал совсем не похож на себя.
Кэллиэн вздрогнул, услышав это.
Не он один подметил эти изменения. Странно, что их не замечает сам князь…
– Я надеюсь, когда все устаканится, он тоже станет прежним, – нейтрально произнес маг.
– Он сильно изменился после смерти первой жены, и леди Инерис тогда стала его единственной отрадой. Но сейчас… Отослать ее прочь вот так… Я даже представить не мог, что до этого дойдет. За последние два-три года князь словно преобразился.
Кэллиэн замер. Чтобы чопорный, вечно сдержанный, застегнутый на все пуговицы старик решил заговорить о князе…
– Простите мне, я знаю леди Инерис с детства… и надеюсь, что вы нашли верные прощальные слова для нее. Без нее здесь станет пусто… – он украдкой вытер морщинистую щеку. – Извините, если наговорил лишнего. Пожалуйста, пройдите к его сиятельству, я скоро вернусь в приемную.
На душе стало еще тяжелее.
Кэллиэн не знал, нашел ли верные слова. Не знал, правильно ли поступил, уйдя вот так, молча. Не знал, станет ли ей легче, когда она сегодня ночью разберет свою сумку и увидит, что именно он положил туда…
Не знал, станет ли ему легче, когда он сам сегодня прочтет ее письмо. Когда заглянет в зеркало, чтобы узнать, как у нее дела…
Кэллиэн коротко постучался и тенью проскользнул в кабинет.
– Вызывали, милорд?
Князь поднял на него суровый взгляд и без обиняков сообщил:
– Я желал бы видеть письмо, переданное вам моей дочерью.
Этот приказ, высказанный ровным, холодным тоном отозвался расколотым эхом в грудной клетке. Вспыхнул яростный, ослепляющий гнев, следом боль и обида – адская смесь для такого, как он.
Неужели всего происшедшего недостаточно? До какой степени зашла эта идиотская паранойя?
– Я сам его еще не читал, милорд, – стиснув зубы, произнес Кэллиэн.
– Вот и прекрасно.
– Милорд…
Не сорваться на рычание. Не сорваться…
– Письмо, лорд Дэтре.
Холодный взгляд серых глаз – и повелительно протянутая рука.
...Унизительно.
Внутренний протест вспыхнул, обжигая яростью. Но он вспомнил, что обещал Инерис. Сейчас не время вступать с князем в борьбу, ему нужно совсем не это.
Помедлив, Кэллиэн заставил себя вытащить письмо из-за отворота камзола и передать его князю, показывая, что ему нечего скрывать и надеясь, что Инерис не написала ничего лишнего.
Вспомнились слова лорда Рагора.
– Вы и впрямь сильно изменились, ваша светлость. Знаете… сейчас я бы вряд ли принял ваше предложение, – негромко, с чувством произнес Кэллиэн.
Князь вздрогнул, как от удара, ощутив справедливость укора, но ничего не ответил и упрямо сломал печать на письме. Развернул его. Вчитался.
«Кэллиэн,
простите, я не умею благодарить – меня учили поощрять и хвалить, но это совсем другое. В последнее время у меня было предостаточно возможностей сказать, как я благодарна вам за неизменную поддержку, но я легкомысленно упускала их, одну за другой. Позвольте мне запоздало выразить свою признательность, пока еще есть шанс сделать это. Надеюсь, это хоть немного компенсирует те усилия, которые вы затрачивали, наставляя меня... а порой и откровенно поучая. Я благодарна за вашу компанию, за неизменную доброжелательность, даже за вашу иронию и те остроумные колкости, на которые вы мастер, за вашу магию – я успела узнать, какой она может быть волшебной. За эти пять лет вы стали мне дороги, но я и сама до конца не понимала этого – слишком привыкла воспринимать ваше присутствие как само собой разумеющееся… Простите, я не очень складно изъясняюсь, у меня до сих пор царит сумбур в мыслях и еще больший – в чувствах. По крайней мере, я могу быть уверена в том, что вы не истолкуете мои слова превратно…»