Ничего предосудительного в неровных строчках князь упорно не находил, не считая того, что его удивил непривычно теплый тон и фамильярное обращение…
Проклятье. Лучше бы нашел.
«Мне отчаянно не хочется уезжать, и не только из-за того, что неожиданное и суровое решение верховного князя причинило мне боль. Назвать наказание совсем уж незаслуженным я не могу, как бы ни хотелось – возможно, отец в чем-то прав, и я действительно слишком сильно рисковала и слишком многое на себя взяла… мне пока трудно судить об этом беспристрастно, сперва нужно немного успокоиться. Преследует странное, иррациональное чувство (скорее всего, вызванное внезапностью отъезда) – будто без меня все может пойти кувырком. Успокаиваю себя, как могу, однако… я хочу попросить вас позаботиться о моем отце. Пусть сейчас по отношению ко мне он проявил неожиданную суровость, но он остается моим отцом, и в нынешних обстоятельствах… Пожалуйста, защищайте его и дальше, Кэллиэн, как всегда защищали. Полагаюсь на вас…»
Побелев как смерть, князь медленно, дрожащими руками снова положил письмо на стол, так и не дочитав.
Он совершил ошибку? погорячился?
…Отозвать всех? Отозвать немедленно?
А вдруг это тоже уловка? Может, она знала, что письмо попадет в его руки или предусмотрела такую возможность?
Бред…
Она опасна, ее надо убить…
Нет. В этом письме нет ни намека на возможный заговор. По крайней мере, мага можно не подозревать…
Наоборот, она просит позаботиться о нем... но может, она просто догадывается о том, что их с лордом Дэтре что-то связывает?
Усилием воли князь взял себя в руки.
Отменять решение в любом случае поздно – к тому же он не привык этого делать. Если князь начнет проявлять подобную нерешительность, добра не жди… Оно принято. Приведено в исполнение. Если его дочь пройдет это испытание, он примет ее обратно с распростертыми объятиями. Если же нет…
Правитель придет на помощь скорбящему отцу.
И все-таки странно. Да, в письме не было ни признаний, ни зловещих намеков... Но Инерис обращалась к магу по имени. Благодарила – за поддержку, компанию и бог весть что еще. И подписалась тоже по-домашнему – Инерис… без титулов, без печати… Что между ними было на самом деле?
И это объятие, которое он видел…
Ральда была права?
– Позвольте уточнить: вы всегда будете теперь просматривать мою корреспонденцию? – зло спросил маг, видя, что правитель не возвращается к чтению.
Новый ледяной тон, которого князь еще от него не слышал.
– Нет, – коротко ответил он и, не удержавшись, добавил: – Не знал, что вы на такой короткой ноге с моей дочерью, и она даже называет вас по имени.
– Леди Ламиэ безукоризненно соблюдает приличия, но это послание было личным. Я не возражаю против легких отступлений от этикета… как и она.
Кэллиэну еще никогда не было так трудно держать себя в руках, как сейчас.
– Она благодарит вас за помощь и поддержку… В чем именно?
Благодарит?..
Мысль о том, что князь прочел адресованные ему слова благодарности, взбесила Кэллиэна еще сильнее. Он скрипнул зубами.
– Можете сами припомнить, – процедил он, – я несколько раз выручал ее. Хотя бы в том случае, когда она решила искупаться ранней весной. Что до поддержки – полагаю, она имеет в виду случай с даллийцами. Я же не читал письмо, откуда мне знать? – Маг помолчал, склонив голову набок, а затем бросил: – Допрос окончен? Я могу идти?
Взгляды двоих мужчин встретились.
Словно со звоном скрестились меч и отравленный кинжал.
Извиняться князь не стал.
– Да. Благодарю за содействие, лорд Дэтре.
Эти слова прозвучали издевкой, хотя были сказаны абсолютно бесстрастным тоном.
Кэллиэн забрал письмо, коротко поклонился и вышел вон, позволив себе от души хлопнуть дверью.
Впервые придворный маг возвращался к себе от князя злым настолько, что в подкрашенных глазах плескалась грозная тьма, которую он не мог сдержать, как ни старался – приходилось щуриться и надеяться на то, что ему не встретится в коридорах никто излишне внимательный.
Письмо от Инерис он беспощадно скомкал в стиснутом кулаке.