Кэллиэн досадливо покачал головой.
Ему наиболее вероятным казался вариант с материальной магией. Судя по прочитанному, при влиянии с помощью магии принадлежности есть и другие симптомы, кроме нехарактерного поведения. Такие заклинания, как правило, кратковременны, и жертва чаще всего ведет себя как марионетка. Князь же действовал вполне решительно, на чужую куклу не походил, да и никакой белесой дымки в глазах маг не замечал.
Значит, стоит пока сосредоточиться на материальной и для начала обыскать покои князя – на случай, если кто-то подсунул ему амулет с интересным содержимым. Радиус действия у таких вещиц чаще всего небольшой, а значит, это предположение имеет смысл. Да и защитный артефакт с учетом такой вероятности создать не повредит… пусть даже и на крови, по методам чистокровных вампиров. Раз подозрения князя в его адрес временно ослабели, заставить его надеть новую цацку вряд ли будет сложно.
Главное, чтобы она была эффективной.
Маг тихо помянул Вечность, Безымянного и черных демонов.
Придется все-таки ловить «на живца». Других вариантов неизвестный ему не оставил.
Он решительно открыл общее пособие по материальной магии, пролистал, решил прихватить с собой и изучить более вдумчиво. Сначала – основы, потом – контрмеры.
А там и до экспериментов недалеко.
Главное не увлечься – нужно следить и за событиями в замке.
Кэллиэн вздохнул. Вчерашний разговор верховного князя с князем Ратри, конечно, велся на повышенных тонах… но по крайней мере, его совет был принят. И уже сегодня князь Ратри неохотно сказал ему за завтраком, что собирается явиться на встречу приближенных.
Кэллиэн не хотел даже думать о том, что начнется, когда выяснится, что Инерис исчезла…
Подхватив книгу, он вышел из библиотеки и торопливо направился к себе. Обычно она доставала зеркало около восьми вечера. Не хотелось бы сегодня пропустить этот ритуал.
Иногда она шепотом рассказывала о своих неурядицах – не ему, конечно, а зеркалу… интересно, знай она, что он слышит каждое слово – это бы ее порадовало или рассердило?
И судя по ее словам, Ассаэр вел себя как последний мерзавец… оно, конечно, не лишнее, в такой-то компании… но он что, забыл, что потом придется каким-то образом уговорить леди-наследницу довериться ему? И что почувствует Инерис, поняв, что осталась совсем одна, в землях врагов, с тем, кого ненавидит?
***
На вечернем привале капитан, в чью благонадежность она было успела уверовать, снова превратился в сущего мерзавца, от чьих насмешек сводило зубы. У Инерис возникло странное ощущение, что он торопился отыграться за то, как она умыла его при подчиненных.
Леди-наследница тоже испытывала по этому поводу смешанные чувства. С одной стороны, позор ей как придворной даме – потерять власть над собой и забыть даже об этикете и приличиях.
С другой – а что прикажете делать?! Она же не железная, а успокоительных Кэллиэн в сумку, к сожалению, не положил. Непростительный промах.
Однако Инерис за ужином проявила чудеса терпения, не поддавшись на провокации со стороны полукровки. Отчасти можно понять, почему он взбешен…
Как же, мужчина тащил на себе бесполезную женщину, которая по глупости вывихнула ногу в лесу!
Мужская гордость наверняка получила тяжелый удар…
О, благая Фотия, есть ли в мире более бестолковая вещь?! Тем более что в случае с демоном это не гордость, а самолюбие, которое у него к тому же раздуто до невероятных размеров!
Нога, кстати, болела куда меньше, пришлось отдать капитану должное. На вечернем привале демон первым делом сгрузил ее на какое-то бревно, осмотрел ногу и выдал мазь, которую, оказывается, все это время тащил в кармане, выплюнул сквозь зубы «Уже можно ходить. Мазь нанесите сейчас, перед сном и с утра, и завтра все будет в порядке», а потом растворился в лесу.
А потом началось… Села не так, локтем толкнула, неуклюжа не по-придворному, на вас не похоже… неужели из-за какого-то вывиха сегодня грибочков не будет? Но если что, он может для нее поискать другие, с необычным эффектом…
Тьфу.
Инерис кое-как поела с риском подавиться, затем сдержанно поблагодарила за ужин, после – Мелеса за то, что предложил помощь, и, пожелав остальным спокойной ночи, демонстративно проигнорировав капитана, чуть прихрамывая, удалилась в свою палатку. Там она даже не стала зажигать лампу. Легла и сразу взяла в руки зеркальце. При виде танца светлых искорок, которые вспыхивали, едва она вглядывалась в гладкую, глубокую поверхность, становилось легче на душе.