С другой стороны, сроки – не главное. Большинство придворных тоже давненько здесь обретаются здесь. Он сам в этом плане гораздо подозрительнее, так как появился в Нариме всего семь лет назад! И если начнет всех допрашивать, на него же первого и подумают – как же, темный маг… а князь за него не вступится, если в ближайшее время не придет в себя.
Для начала надо отсортировать этих людей по сроку службы при дворе. Затем разобраться, кто из потенциальных подозреваемых владеет магией и какой именно. Если дар слабый, то без прямого обращения к нему можно ничего не почувствовать, но записи-то должны быть. При желании слабый маг может прятаться прямо у него под…
Как он раньше не подумал об этом! Секретарь! Лорд-секретарь ведь, как и камердинеры, постоянно при князе!
Правда, именно лорд Рагор тогда отметил изменения, происшедшие в характере правителя…
Но может, это была попытка отвести от себя подозрения?
Случай побеседовать с лордом Рагором представился буквально через час, когда подавленный, но преисполненный решимости Тельс ушел, чтобы в целительской без помех выбрать наиболее эффективное укрепляющее и с помощью коллег собрать приборы, необходимые для более детальной диагностики.
И как по заказу, минут через пять пожилой секретарь, бледный, с дрожащими губами, заглянул в комнату, чтобы осведомиться о состоянии князя. Вроде бы искренне тревожился… но люди умеют носить самые разные маски.
Кэллиэн осторожно принялся его расспрашивать, чтобы, если вдруг старик тут ни при чем, не напугать резкими нападками.
Однако разговор совершенно ясно показал: магии у секретаря нет, ни на йоту. Лорд Рагор сам предложил удостовериться в этом, совершенно искренне ужаснувшись, едва маг намекнул, что, возможно, этот приступ произошел не сам по себе.
– Князь ведь тоже подозревал, что в замке могут действовать не только шпионы, но и диверсанты, милорд! – напомнил лорд Рагор. – Проверьте, вдруг на меня оказывалось какое-либо воздействие, и я, сам того не зная…
Но все было чисто.
Успокоив старика на этот счет, Кэллиэн принялся осторожно расспрашивать, кто из знати может колдовать, кто нет. Раз уважаемый секретарь имеет доступ к подобным бумагам, то, возможно, сумеет собрать для него необходимые сведения?
– Разумеется, лорд Дэтре… – Он снова бросил взгляд на бледного правителя, без сознания лежавшего в постели. – Сделаю все, что прикажете, вам ведь он доверял… Князь ведь был здоров, совсем недавно ездил к границе, да еще год назад я бы и предположить не мог, что возможно такое…
Ну что же, чесать так всех, верно? Про королеву секретарь наверняка знает все, что нужно, хотя этот вариант по-прежнему казался Кэллиэну маловероятным.
Расспросить саму леди Ральду вряд ли удастся – она же до сих пор успокоительные пьет и заливается слезами…
– Возможно, вы можете прямо сейчас сказать мне, есть ли у королевы магический дар?
Взгляд секретаря был непередаваем. Словно ему заявили, что земля и небо поменялись местами.
– Неужели вы подозреваете…
– Я пока не подозреваю никого, лорд Рагор, – солгал Кэллиэн, теперь подозревавший всех, кроме себя… ну, и секретаря. – Просто пытаюсь прояснить ситуацию. Вдруг кто-то применил какую-то магию и к королеве, а она даже не почувствовала… Я придворный маг и обязан разобраться.
Лицо лорда Рагора немного посветлело.
– К сожалению, я не знаю, есть ли у нее дар. Леди Ральда от дополнительной проверки на магический дар перед свадьбой отказалась наотрез, это я помню очень хорошо, – старик нахмурился, припоминая что-то. – О князе Ратри на этот счет, кстати, тоже никаких сведений, как и о лорде Колро. Насчет окружения королевы… придется посмотреть.
Угу… Это перемещает князя на первые позиции в списке и осложняет дело. Незаметно ведь дар не проверишь…
С леди королевой этот вопрос решить более реально. У князя и его матери и отца не было магии, это он знал. Инерис свою унаследовала по женской линии. Следовательно, если у Анджелис есть дар, хоть мизерный, то он не от князя, а от матери…
– А леди Анджелис проверяли?
– Нет, леди Ральда сказала, что это совершенно излишне. Князь не стал настаивать, ему маги в семье ни к чему… У княгини вот, леди Этелис Ламиэ, был слабый дар, но он ей не помог…
Ну надо же. Сама отказалась. Инерис проверить не позволила. Свою дочь – также. Уж не фобия ли у милейшей королевы, вроде той, которая была у князя? Только тот боялся диверсий и переворота, а она – того, что в ней проснется страшная и ужасная магия?