Кэллиэн тоже откинулся на спинку кресла, видно, устав играть в благородного лорда, не мыслящего себя без соблюдения всех нюансов этикета.
– Но в зеркало-то вы смотритесь. И ваше отражение должно говорить само за себя.
Инерис задумалась.
– Видите ли, Кэллиэн… – сказала, осеклась. Стоит ли говорить ему об этом после этого неожиданного «Ты красивая, Инерис»?
– Продолжайте, – каким-то не своим голосом, с намеком на сталь бросил тот.
И она почему-то подчинилась этому приказу.
– Я… я ведь наследница. Мой приоритет – выглядеть достойно, в соответствии с регламентом и нормами этикета. Я не обязана быть красивой, милорд. Я обязана выглядеть так, как подобает княжне. И, признаться, я отвыкла даже задумываться о том, красива я или нет. По сравнению с моим положением это несущественно.
Она взглянула на него – и тут же отвела взгляд. Казалось, маг несколько обескуражен таким поворотом.
– Вечность! – вдруг ругнулся он. – Инерис, вы ведь молодая девушка! Может, вы сейчас еще скажете, что и о любви не думаете, и на мужчин не смотрите?
Потупилась. Жгучий румянец на щеках.
Снова смутил своей бесцеремонностью… Но даже понимая это, Кэллиэн ждал ее ответа со странным напряжением.
– Лаэрн Дэтре… Вы же сами должны понимать, кто я и как воспитывалась. Я – наследница, а значит, мой брак будет династическим. То есть выгодным – и предопределенным не мной. О любви мне думать ни к чему. Сами видите, она бы лишь помешала мне исполнить свой долг. Для наследницы это опасное чувство, а потому… излишнее.
Кэллиэн молча смотрел на нее. Вот и ответ насчет любовных романов и всего остального. Еще три года назад все было иначе. А теперь… Ей ведь только-только восемнадцать исполнилось, и вдруг – излишнее чувство…
Почему-то стало горько.
– Инерис, – наконец снова заговорил он. – Я знал, конечно, что воспитание ваше чрезмерно сурово… но не думал, что князь Ламиэ хочет превратить вас в бесчувственный придаток к княжескому креслу и печати – и что вы так спокойно с этим смиритесь!
Она вздрогнула. Подняла на мага удивленно-встревоженный взгляд.
– А разве для наследницы… так не лучше?
– Во имя Тьмы! – Он вскочил с кресла. – Вспомните, наконец, о том, что вы еще и человек, вы – личность! И у вас должны быть свои мечты, желания, стремления… Интересы, в конце концов. Если вы вот так со всем согласны и готовы безропотно принять свою судьбу, то почему обиделись на князя? Выходили бы себе за Солтейна, раз за вас все решили! Или там вы действовали своим умом лишь потому, что князь дал вам поручение попытаться разузнать все о целях наших неуважаемых гостей? Вы всегда будете применять свои таланты и умения по чужой указке? Почему вы готовы пойти наперекор воле отца в мелочах, если считаете себя правой, но при этом сейчас утверждаете, что спокойно смиритесь с выбранным для вас женихом?! Вам не кажется, что это вопрос поважнее того, как рассадить гостей за званым ужином?!
Инерис лишь мелко вздрагивала, но не делала попыток прервать его тираду. И Кэллиэн огромным усилием воли взял себя в руки.
Он не до конца понимал, почему так завелся. Казалось бы, ему-то какое дело?
Но было что-то неправильное в этой ситуации… что-то, напомнившее ему до боли события прошлого, когда точно так же обучали другого наследника… у которого, по счастью, хватило здравого смысла и сил на сопротивление.
Похоже, князь Ламиэ пытается приучить ее к полной покорности… Но когда Инерис сядет в княжеское кресло, не обернется ли это бедой? Где гарантия, что она не начнет так же, по привычке, повиноваться мужу?
В конце концов, можно попытаться соблюсти интересы княжества и при этом выйти замуж по любви… но об этом варианте она даже не упомянула!
– Представьте на мгновение, что вы перестали быть наследницей, – уже мягче произнес Кэллиэн. – Что тогда от вас осталось бы, Инерис? Кем бы вы были?
Она снова опустила взгляд. Даже плечи поникли. Затем поднялась и отошла к камину.
– Считаю сослагательное наклонение в данном случае неуместным, – тихо, но твердо произнесла девушка. – Это моя участь, моя судьба, и мне ее не изменить и не избежать, если только роковая случайность не унесет мою жизнь. В таком случае я стану искрой во мраке, а затем обрету посмертие в мире звезд; здесь останется лишь оболочка. Ни первой, ни второй до земных желаний уже не будет никакого дела, вы согласны?
Кэллиэн протянул было руку, но тут же опустил ее.
Проклятье. С тех пор как он случайно коснулся обнаженной руки леди-наследницы, его преследовало навязчивое желание повторить этот опыт, вновь ощутить тепло и бархатистую нежность ее кожи…