– Вы тоже такое принимаете?
Кривая усмешка обнажает клыки. Тогда их было еще два…
– Мне не помогает, – коротко произнес Кэллиэн. – Начнем. Источник черной магии – божественная сила смерти, поэтому не советую с презрением относиться к Шаэли-Смерти, несмотря на вашу чистокровность. Она различий не делает, ей все равно, кого забирать. Полагаться на бессмертие тоже не советую. Но и бояться не стоит. Эта богиня не потакает своим прихотям и, как правило, не вмешивается. Поклоняться ей не обязательно. Если она наделила вас этим даром, значит, уже благословила… на свой манер. Будьте готовы к тому, что однажды вы принесете ей жертву. В вас есть черная магия, а значит, это неизбежно. Жизнь сама поставит вас в ситуацию, когда вы инстинктивно прибегнете к этой силе.
– Не хочу, – вдруг нагло прервал его пацан.
Кэллиэн помнил, как растерялся тогда и ощутил глухое раздражение.
– Чего вы не хотите? – бросил он.
– Убивать не хочу. Особенно такой магией.
– Вашего мнения могут не спросить, – огрызнулся маг. – Моего в свое время никто не спрашивал. Вы можете убить в приступе гнева или боли, защищая жизнь или государство или котенка на дереве, но рано или поздно вы убьете – пополнив чужой жизнью собственный резерв. Смиритесь с этим.
– Вы не можете знать будущего, – упрямо нахмурился юный Дариэт.
– Я и не претендую, – Кэллиэн начал раздражаться все больше. – Но я знаю принцип и жадность этой магии. Мое обучение отличалось от вашего, я нырнул в самую ее бездну. И знаю, о чем говорю. Это произойдет. Какой вы сделаете выбор дальше – другое дело. Он и определит вашу судьбу как мага. Но учтите – длительные занятия черной магией накладывают отпечаток на ауру, который считается необратимым. И некоторые (да те же эльфы) могут сразу понять, с кем имеют дело… С другой стороны, демоны плохо ее чувствуют, люди – не чувствуют вовсе, оборотни – ощущают интуитивно. А начнем мы с вами с одного простого обряда, на стыке темной и черной магии…
Тот первый проведенный обряд связал их – до инициации Даскалиара как черного мага… которая до сих пор не состоялась. Несмотря ни на что, паршивец каким-то чудом ухитрялся держать себя в руках. За те полгода, которые они прозанимались, юнец, уже освоивший основы боевой, общей и целительской магии, стал неплохим теоретиком, но практиковать отказывался, не считая общих ритуалов и обрядов на собственной крови.
Кэллиэн не настаивал.
К тому же оказавшийся весьма любознательным мальчишка находил новые. Чего стоил только тот талмуд, позаимствованный им из коллекции Ашера Хассимэ, об ограничительных и очистительных обрядах… Кэллиэна такому не учили – потому что ар-лорду Дариэту это было не выгодно. Когда юнец передал ту книгу своему наставнику, черно-красные глаза заговорщически поблескивали...
Вернуть ее он так и не смог. Лорд Дариэт сжег "бесполезный хлам" собственноручно, но на память Кэллиэн не жаловался.
Вот так и вышло, что во многом своей нынешней свободой он обязан именно Даскалиару.
Маг задумчиво потер подбородок. Теоретически… расстояние не должно было повлиять на эту связь… Практически – он ее совершенно не чувствовал и даже успел позабыть о ней за годы. Впрочем, такая связь не ощущалась и в те времена, когда его собственный наставник, уже отчаявшийся обучить полукровку новым сферам применения черной магии (что при врожденном таланте к ней – нонсенс), провел точно такой же обряд перед решающим испытанием… А значит, можно попробовать осторожно ее укрепить, и Даскалиар ничего не заметит.
В конце концов, вампир фактически остался один. Ему может понадобиться помощь...
Ему – или всем остальным, по ситуации.
Однако пока следует проверить кое-что другое.
Кэллиэн снова прищурился. Ему до крайности не понравилось то, что князь на протяжении всего разговора как-то странно, недоверчиво косился на Инерис.
Маг вдумчиво провел пальцами над пером, которым только что писал князь. Раздосадованно прищурился, постукивая пальцем по губам.
Нет, никаких заклятий на правителе он по-прежнему не чувствовал. Разве что… чуть измененная аура… но после таких новостей это, пожалуй, неудивительно.
Пожалуй, для начала стоит побеседовать с самим князем.
Оттягивать этот разговор и дальше просто нельзя.
А если он ничего не даст...
Тогда о сегодняшнем происшествии лучше будет рассказать той женщине.