***
Сегодня князь был особенно мрачен. И когда она вечером заглянула к нему в кабинет, неожиданно решил побеседовать с ней о ситуации в Йерихо, хотя обычно считал, что его жена не должна забивать себе голову политикой.
Ральда слушала – и ликовала.
Какой удачный поворот!
В Йерихо заговор – и кем устроенный! Принцесса, жаждая власти, подговорила своего жениха, фактически убила собственного отца… Мятеж устроила старшая дочь. Эта параллель уже наверняка пришла Дориану в голову. Нужно лишь немножко ее подчеркнуть.
Может, заодно намекнуть князю, что у его доченьки уж слишком хорошие отношения с придворным магом? Пусть прикажет лорду Дэтре держаться от нее подальше...
***
Лорд Палтер верно сказал – потерять власть бывает очень легко. И когда подобное происходит с бессмертным императором втрое старше тебя, к тому же таким, как Антарстан, это повод крепко задуматься.
Слова Ральды засели у Дориана Ламиэ в голове. Как хороший правитель, разумеется, он не допустит повторения в своем княжестве подобных… инцидентов. Именно поэтому он строг с Инерис, именно поэтому следит за ней, помня о том, что в политике родственные узы – чаще помеха, чем подспорье. И чем лучше она справляется со своими обязанностями, тем более опасной потенциальной соперницей становится. Пока не было объективных признаков того, что она желает захватить власть. Но если они появятся…
– Простите, милорд, что без доклада.
Дэтре. Ему же прямым текстом сказали, что князь занят…
Всплыли в голове слова Ральды о том, что в последнее время маг уж слишком много внимания уделяет Инерис…
– С чем пожаловали? Удивлен, признаться, вашей настырностью, лорд Дэтре.
В следующий миг о своем тоне князь пожалел, но было поздно.
Чуть изогнутая бровь выдает удивление.
– Милорд… я, признаться, полагал, что стоило бы обсудить ситуацию, сложившуюся в Йерихо.
Внимательный взгляд синих глаз словно буравил насквозь.
– Ваше мнение меня будет интересовать на общем совещании, вот там его и изложите, – резко бросил князь. – Вы для этого ворвались ко мне в кабинет без приглашения?
– Не только… – после паузы сказал Кэллиэн. – Вас… что-то тревожит? – деликатно поинтересовался маг, склонив голову набок.
– Вас это никоим образом не касается, – огрызнулся правитель.
Маг вздрогнул, услышав это.
– Что ж, позвольте, я скажу начистоту, пресветлый князь, – тихо произнес он. – После того, как вы выслушали лорда Палтера, вы на себя не похожи. Отказались встретиться со мной… И во время совещания у меня возникло странное ощущение... Вы в чем-то меня подозреваете? Или вашу дочь?
Счел себя вправе вмешиваться? Маг что, следит за ним?
Князь медленно развернулся к нему, и в глазах полыхнул гнев.
– Полагаю, – с убийственным спокойствием произнес князь, – что допрашивать меня вы не вправе, лорд Дэтре. Не говоря уже о том, что о своих подозрениях любого рода я буду говорить только тогда, когда сочту, что настал момент их обсудить – и сам решу, кто достоин быть моим собеседником. Я вам многим обязан, но советую не пытаться влезть мне в голову в попытке узнать, о чем я думаю.
Кэллиэн опешил.
– Я и не пытался, милорд… Вы же знаете, менталист из меня плохой.
– Я выразился фигурально, – ледяным тоном бросил князь. – Что вас не устраивает, лорд Дэтре? С чего вы взяли, что я могу в чем-то подозревать вас или Инерис?
– Я достаточно хорошо вас знаю. По какой-то причине вы впервые за все время отказали мне в аудиенции, значит, я чем-то вызвал ваше недовольство. Что до Инерис… вы странно поглядывали на нее сегодня, и, признаться, я встревожился. Вы же не считаете всерьез, что в Нариме может произойти то же, что произошло в Йерихо? Леди-наследница ведь совершенно не похожа на принцессу Аэллин, вы и сами должны это понимать. Другое воспитание, другие взгляды, другой характер. Родственные связи для нее многое значат, она старается во всем брать с вас пример. Признаться, в последнее время мне не нравится атмосфера в замке, и именно об этом я хотел с вами наконец поговорить.
– Вы черный маг, убийца, вампир, выпивший немало крови – и вам не нравится атмосфера в этом замке? – желчно усмехнулся князь, проигнорировав остальное, сказанное придворным магом.
С лица Кэллиэна словно стерли все эмоции, только из глаз на миг плеснула застарелая боль, в следующий же миг сменившаяся холодным, недобрым выражением.
– Настал тот день, когда вы сочли уместным попрекнуть меня моим прошлым, пресветлый князь? – тихо спросил он.
Больно уколола совесть, заставив Дориана вспомнить, что он обещал этому полукровке, когда тот, превозмогая себя, перевязывал ему раны, полученные в лесах Тессеме при встрече с рагратом. И в какой-то момент, под таким же недобрым взглядом синих глаз, князю показалось, что вместо раграта его сожрет нежданный спаситель.