– Так далеко, как потребуется. При условии, что мне не придется убивать леди Ральду и детей князя, – буркнул Кэллиэн.
Мужчины поняли друг друга.
– Хорошо. А теперь мне нужно будет хорошенько обдумать все сказанное вами, и поискать способы обойти милейшую королеву.
– Желаю удачи в этом благом начинании, – не удержался от шпильки маг.
Усмехнувшись, князь тенью выскользнул наружу и растворился под дождем.
Кэллиэн выждал несколько минут и тоже ретировался.
Неприметный вход в старые катакомбы (они же фундамент замка) был неподалеку, за громоздким могильным камнем, и смахивал на широкую трещину в толще камня. Не зная, не найдешь.
Ратри наверняка что-нибудь придумает. Лишь бы капитану удалось избежать ловчих сетей леди Ральды…
Возможно, все-таки следовало рассказать Ратри о том, что у королевы нет никаких прав на престол… Он бы наверняка понял, как распорядиться этой информацией.
Кэллиэн мрачно вернулся в комнату князя и был встречен с порога непривычно взволнованным эльфом. Причем тот поспешил выскочить из комнаты и захлопнуть дверь перед магом.
– Его светлость приходил в себя! – без обиняков заявил лорд Лориэль.
Сначала Кэллиэну показалось, что он ослышался. А потом он сам не понял, как ухватил эльфа за грудки и тряхнул.
Вот, пожалуйста, стоило на пару часов отлучиться!
– Что произошло?! – требовательно спросил маг. – Это значит, что князю лучше? Как…
– Во-первых, отпустите меня, будьте любезны, – прошипел лорд Лориэль. В чуть раскосых голубых глазах блеснула молния, и маг, спохватившись, разжал руки.
– Прошу меня извинить, среагировал автоматически.
– Вы всегда так реагируете на хорошие новости? – буркнул целитель, брезгливо поправляя воротник. – Может, лучше спросите, что он сказал?
– Он что-то сказал?
– К моему удивлению, да. Я полагал, пациент еще как минимум неделю пробудет без сознания, однако же...
– Вы мне скажете наконец, что именно произошло, или я должен буду прибегнуть к силе? – не выдержал Кэллиэн. И так после кладбищенских посиделок нервы натянуты, как струны на арфе!
Лорд Лориэль сначала оскорбился было, но затем на его чуждом, хотя и красивом лице промелькнуло сочувствие.
– Звал свою дочь. Говорил, что хочет попросить у нее прощения, просил немедленно вызвать ее к нему, пока он бодрствует. В какой-то мере князю и впрямь стало лучше – он теперь сознает и свое состояние, и то, что много спит и медленно поправляется. Это хорошая новость, лорд Дэтре, выздоровление идет просто на удивление быстро для его состояния, я ожидал следующего просветления не скоро.
– Верховный князь всегда был упрям, – кивнул Кэллиэн. – И отличался силой духа и волей к жизни.
– К сожалению, есть в этом и одно «но», – совсем по-человечески вздохнул эльф. – Он слишком зациклен на своей дочери, и это может существенно замедлить процесс, а то и обратить его вспять.
Да, эта новость Кэллиэна порадовать никак не могла.
– Он ведь и оказался в таком состоянии прежде всего из-за чувства вины перед леди-наследницей, – медленно проговорил Кэллиэн. – Я это почувствовал, когда выстраивал с ним ментальную связь, чтобы зацепить его сознание и вытащить его на поверхность...
– Это было ясно и мне. Но проблема в том, что князь до сих пор считает, что она жива… Судя по всему, светлые промежутки в ближайшее время могут участиться. И тогда вам придется каким-то образом создать иллюзию ее присутствия, а также найти правдоподобное объяснение тому, что князь находится не в своих покоях, окруженный заботой леди Ральды, а здесь. Правду говорить нельзя ни в коем случае, надежда поддерживает его силы и дух. Он считает, что леди Инерис жива, что она где-то рядом, и если эти ожидания резко разойдутся с реальностью, может последовать новый всплеск волнения и самобичевания, что сведет на нет все наши успехи.
Кэллиэн вздрогнул.
И что прикажете делать в такой ситуации?
Именно поэтому он не хотел привлекать третьих лиц! Князь-то как раз знает правду, однако не открывать же этому эльфу тайну, которую, кроме него, леди Дженис и Ассаэра, не знает ни одна живая душа?
А князю Ратри? Как он сказал – была бы здесь леди-наследница, и все было бы иначе… Может, знай этот сухарь все подробности, смог бы состряпать какой-нибудь план?
Может, Инерис была бы нужнее здесь?
Только вот здесь для нее по-прежнему слишком опасно. Ральда не успокоится, пока не уничтожит и ее, и князя. Вдруг в следующий раз с нее станется попросту зачаровать ее и приказать шагнуть вниз с парапета башни? Он может попросту не успеть прийти на выручку, даже если Инерис восстановит его в должности и поверит голословным обвинениям против мачехи. Улик ведь против леди Ральды нет, к тому же с королевы станется на голубом глазу продолжить притворяться, даже уступить падчерице престол! Зачем навлекать на себя подозрения, если можно будет чуть позже тихо избавиться от вернувшейся помехи?!