Вопрос остался без ответа.
Ассаэр не сказал ни слова, ни сделал ни одного движения, только руки и спина у него как-то очень нехорошо напряглись, да так, что даже под свободной рубашкой все мышцы прорисовались.
А затем Инерис впервые увидела, как демоны сражаются.
У Редораха был при себе полный комплект оружия, за вычетом разве что боевого трезубца. У Ассаэра – только короткий меч, но, тем не менее, атаковал именно он – молниеносно, всерьёз, неотвратимо.
Быстрые тени мечутся, и не понять порой, кто из двоих атакует. Парируют так, что искры летят, на миг вспарывая темноту, больше слепя, чем освещая. Ассаэр, хоть и был не совсем чистокровным, сопернику не уступал, напротив – еще и потеснил его, провел какой-то хитрый прием и выбил из руки меч. Но Редорах был настоящим мастером – он не растерялся, не замедлился ни на миг, и Ассаэру пришлось тут же изогнуться, спасая бок от блеснувшего красным хищного лезвия…
Похожий кинжал она видела как-то у Кэллиэна, помнится. Окровавленная рука прилагалась.
Ассаэр на миг потерял равновесие, и она тихо вскрикнула. Но демон тут же выровнялся и успел блокировать следующий удар.
На простой рубашке проступили темные пятна. Молодая, еще тонкая кожа не выдержала таких издевательств, и треснула. Ожоги начали сочиться кровью, уменьшая и без того не самые высокие шансы на победу…
А чего она до сих пор сидит и ревёт?! Надо же помочь Ассаэру…
Кое-как вытерев слезы, Инерис приподнялась было, но вдруг за спиной Редораха совершенно беззвучно, словно материализовавшись из песка, выросла огромная черная глыба.
«Гархан», – заторможенно поняла девушка.
Поможет? И кому из них двоих?!
Тяжелая рукоять трезубца глухо треснула по черепу бывшего соратника.
С удивленным возгласом Редорах, гордый предводитель народа ишш’та, рухнул на песок.
Он даже толком не успел сообразить, что произошло.
Над ним возвышался Ассаэр, злой настолько, что Инерис стало страшно. Абсолютно каменное лицо, на котором полыхали, отражая серебристый свет луны, почерневшие глаза. Скулы чуть выдвинулись, челюсти сжаты, ноздри широко, по-звериному раздуваются. Клыки у демонов короткие, до вампирских далеко, но легкий оскал сделал их даже слишком выразительными.
Почти первобытная ярость.
«Демон – нежить на три четверти»...
Да уж.
Пальцы огненного крепко стиснули рукоять меча, костяшки посерели – хотя только что легко перебирали по ней, отражая один удар за другим.
– Гархан, – тяжелым, грохочущим тоном обронил он. – По обычаю.
Это прозвучало приговором, и оспаривать его Инерис не собиралась. Среди запоздало сбежавшихся демонов из их лагеря тоже дураков не нашлось.
– Слушаюсь, – поклонился здоровяк выше Ассаэра на голову. Нагнулся, связал бессознательного товарища (похоже, необратимо бывшего), а затем закинул его себе на плечо, словно не чувствуя тяжести.
И ушел. Не в лагерь, за барханы.
Ноги запоздало подкосились, и Инерис больно ударилась коленями о подвернувшийся под них камень.
– Ты цела? – тем же неживым, нечеловеческим тоном спросил Ассаэр.
– Д-да… вроде бы…
В следующий миг ее рывком подняли с земли, а затем крепко-прекрепко обняли жесткие руки. Запоздало звякнул о камни выроненный демоном меч.
– Какое счастье, что я прислушался к твоим капризам, Иней, – выдавил он, цепляясь за нее.
Как показалось Инерис, не столько от облегчения, что с ней ничего непоправимого не случилось, сколько от потрясения, что один из его людей мог с такой легкостью презреть принесенную клятву. Но не прильнуть к нему в ответ оказалось невозможно.
– И какое счастье, что Дэтре заставил меня поклясться, – тихо прибавил демон. – Меня разбудила такая боль от рубца, что ожог показался мелочью.
Ассаэр ожидал теперь слез, истерики, но девушка молчала. Только через некоторое время непривычно медленно спросила:
– Что Гархан теперь сделает? Что значит – по обычаю?
– Предавший господина умирает в пустыне, как дикий шакал.
Она с трудом сглотнула, услышав это.
– Тяжело было принять такое решение?
Но демон, к ее удивлению, покачал головой.
– Он подписал себе приговор в тот миг, как напал на тебя. А потом еще и обратил против меня свой клинок, в то время как надлежало принять наказание за предательство. Я четко обозначил границы, он сам решил, что волен их нарушить. Поверь, я не испытываю ни жалости, ни печали. Разве что от того, что все вышло именно так. Но он сам выбрал свой путь. И знал, чем это грозит. Видимо, надеялся остаться непойманным...
Инерис чуть подалась назад, медленно подняла голову, фокусируя взгляд на лице демона.