В первый миг демон отшатнулся, а затем не сдержал нервный смешок, наконец сообразив, что за черная тень предстала перед ним в зловещем полумраке.
Сумрачная Инерис Ламиэ решительно переступила порог и первым делом сорвала с себя уже знакомую «душегубку».
– И зачем тебе это? – поинтересовался Ассаэр, все еще срываясь на дурацкие подхихикивания. – Шелк не устроил?
– Не хочу привлекать ненужного внимания со стороны твоего высокого гостя, – пробурчала девушка, нахохлившись. – В эту гадость хоть заворачиваться не надо.
– Ты его уже привлекла, ты же человечка.
– Угу, допустим. А перед твоим дворецким я чем так провинилась, что он целый день тенью возникал рядом со мной, стоило мне выйти из комнаты? – насупилась Инерис, скрестив руки на груди.
– Полагаю, это его тихая месть за то, что ты указала ему на недостатки защитной границы поместья, – пожал плечами демон. – Как твои уроки южного наречия, кстати? – ехидно уточнил он.
Девушка швырнула «душегубку» в кресло и присела на широкий подлокотник.
– Алфавит освоила. А что, у Доргера действительно настолько хороший слух?
– Даже слишком, – вздохнул Ассаэр. – Песчаники – очень малочисленный народ Севера, исконный и, к сожалению, вымирающий.
Разделить его скорбь Инерис не смогла, а потому предпочла сменить тему.
– Что тебе сообщил лорд Эн’Крарго?
Демон замялся.
– Кое-какие дополнительные подробности. Дантер уже рассказал большую часть. Но для меня было сюрпризом известие о том, что больше половины Совета великих родов готовы меня официально и открыто поддержать при попытке заполучить трон, – мрачно сообщил огненный, возвращаясь к зеркалу и своему занятию. – И сюда вот-вот явится еще один, поэтому я, пожалуй, попрошу Доргера удвоить усилия по ограничению твоих передвижений!
– Больно мне надо – высовываться перед твоими южанами! – фыркнула Инерис. – Но знаешь, если так дальше пойдет, как бы у тебя комнаты не закончились прежде, чем иссякнут советники.
У демона от удивления дрогнула рука, и он раздраженно стащил с головы шарф и принялся повязывать его заново.
Инерис несколько секунд понаблюдала за ним, оценила непривычный костюм, облегающий, с обилием золотых деталей, явно неудобные узкие кожаные сапоги, своеобразный головной убор, а затем в лоб спросила:
– Ты что делаешь?!
– Собираюсь на встречу, – сквозь зубы процедил Ассаэр. – Сама не видишь?
Девушка раздраженно вздохнула и скорбно покачала головой, а затем скомандовала:
– Раздевайся.
– ?!
– Раздевайся. Так не пойдет. Придворный костюм южан в этой ситуации ни к чему. Не подлаживайся под их вкусы. Сейчас не они нужны тебе, а ты нужен им. Пусть наконец докажут, что принимают тебя таким, какой ты есть. Пусть ведут переговоры с тобой, а не с тем, кого ты привык изображать перед ними. Зачем ты этот шарф нацепил?
Ассаэр тихо зарычал, досадуя на ее недогадливость.
– Скрыть лоб, Иней, ведь рога не прирастить! Я всегда его носил...
– Разматывай, – и Инерис тут же дернула кончик, только-только любовно подоткнутый Ассаэром. – Хватит стыдиться, ты такой, какой есть Ассаэр. А если их с этого перекашивает, то пусть и дальше радуются чистокровности Дахаэра. Ты играл роль полукровки у нас, где демонов ненавидят и боятся. Играл роль изгоя на юге. Но здесь ты – правитель. Ты не должен показывать страх, будь то страх высоты или боязнь несоответствия чужим ожиданиям. Ты не экзамен на пригодность сдаешь кучке знатных выскочек, а выступаешь от лица своих народов. Ты должен быть олицетворением Севера, разнообразного, вольного, единого в своей любви к родной земле и гордого своими традициями. А ты опять под шарфами прятаться собрался? Поставь ты уже этих южан на место раз и навсегда!
Ассаэр поскрипел-поскрипел зубами… а потом, к ее удивлению, принялся разматывать шарф, попутно второй рукой пытаясь расстегнуть явно неудобный камзол.
– Если не выгорит, и они попытаются таки меня прибить, – сквозь зубы выдохнул он, – я буду тебя преследовать бестелесным призраком до конца твоих дней!
Инерис рассмеялась, натянуто, пытаясь скрыть неловкость, вызванную тем, что он впервые открыто согласился с ее советом.
– Выгорит. Они пришли как просители, а в твоем положении необходимо уметь давить, Ассаэр. Знать пределы – и с вежливой улыбкой безжалостно давить на больную мозоль. Себя ты не переделаешь, поэтому пусть принимают тебя сейчас, без условий… или потом действительно может случиться заговор уже против тебя самого.