Инерис обняла колени и склонила голову набок, по-новому глядя на суровые очертания горы, легко выделявшейся на фоне фиолетового ночного неба. Даже сейчас было видно вьющийся над ней дымок.
– То есть у вас все женятся в один день?
Демон, лениво обгрызавший ножку ящерицы, едва не поперхнулся, но ответил:
– Нет, женятся как кому нравится, но за благословением являются раз в год.
– Чем вам богиня браков не угодила?
– Тем, что наши браки под чистым небом соединяет камень и благословляет огонь, величайшая милость и страшнейшая кара. К чему здесь лишние боги?
– Однако ты смел, – с невольным восхищением произнесла Инерис. – Вот так легко назвать богов лишними…
– Мы же на три четверти нежить, – напомнил демон. – Ну, ладно, я лично чуть меньше. Но даже вампиры, нежить наполовину, иначе относятся к богам. Жрецы учат, что светлые боги и сами изначально не жаждали слышать наши молитвы. А с отверженных какой спрос?
Пауза, наполненная неожиданным уютом. Рассказ у демона вышел что надо – пробирающий до костей, жутковатый, но при этом неожиданно поэтичный. И ни единого грубого слова, резкого замечания...
– Рахтакэ, – повторила Инерис, снова запрокинув голову. – Все-таки у вас странный язык, демон. Грубый, резкий, рычащий, хрипящий… Местами и вовсе язык сломать можно.
– Общий язык нам кажется въедливым мяуканьем, – пожал плечами Ассаэр, но тон его был мягким. Демон констатировал факт, а не пытался оскорбить или уязвить.
Поэтому Инерис негромко рассмеялась.
– По контрасту – возможно, – признала она.
– Ты просто никогда не слышала наших старинных песен, песен огня, песен Севера и Юга, – вдруг чуть слышно произнес Ассаэр. – И вряд ли когда-либо услышишь, у пустынников совсем иная музыка, а стать гостьей одного из древних домов огненной крови ты вряд ли сумеешь, не говоря уже о наших ритуалах. Но если бы это произошло, ты бы не стала называть наш язык грубым, а верования – странными.
– Хм...
Лики богов неизменны и вечны,
Словно бездонная пропасть над нами,
Как очага благодатное пламя,
Как белоснежный наряд подвенечный… – тихо пропела Инерис и вздохнула. Перевела взгляд на своего спутника – и поняла, что он как-то странно смотрит на нее. – Ты что?
Демон тряхнул головой.
– Нет, ничего. Просто… – он кашлянул и, отведя взгляд, словно собирался сказать нечто неприличное, тихо добавил, – красиво. Я не посещал ваши храмы, признаться, и не особо вникал в ваши верования.
– Может, наши веры не так уж и отличаются, – произнесла задумчиво девушка. – В конце концов, в этом гимне тоже воспевается неизменная суть божества. Просто мы отождествляем ее с конкретным образом, с символом, а вы спокойно принимаете любой облик под одним именем…
Демон кивнул. А затем вдруг спросил, проворачивая вертел:
– Тебе здесь по-прежнему страшно?
Инерис задумалась.
– Это суровый и опасный край, безжалостный… но он очень красив. Просто я не умею в нем жить, – пожала плечами она. – Это и делает его пугающим.
Демон кивнул и отвернулся, окидывая взглядом пустыню, которую они почти оставили позади.
– Но я больше не боюсь. Ты ведь рядом.
Повисла _очень_ изумленная пауза.
Кто, вот кто дернул ее за язык?!
Очень медленно, в гнетущей тишине Инерис повернулась к Ассаэру. Как-то он отреагирует на это признание века?
Демон смотрел прямо на нее.
Их взгляды встретились.
На миг в глазах огненного мелькнуло незнакомое до сих пор выражение. Он смотрел на нее очень серьезно, с непривычным волнением… А затем все вернулось на круги своя.
– Даже лестно. Такое высокое доверие… – хмыкнул Ассаэр, опрокидываясь на спину и закладывая руки за голову. – Ты точно белены не объелась, Иней?