— Как ты себя чувствуешь? — спросил Арман, когда они закончили есть.
— Хорошо, — непринужденно пожимая плечами ответила Найрин вставая из-за стола. Она собрала грязную посуду и сложила все в глубокую миску, чтобы помыть.
— По приезду в Надейру, все обвинения с тебя будут сняты. Кроме того, ты получишь обратно титул…
— Мы это еще не решили…
— Здесь нечего решать. Ты вернешься в Надейру.
— В качестве кого?
— Моей жены! Мы заключили брак в храме Луноликого при свидетелях…
— Ты заключал брак не со мной! — воскликнула девушка и отвернулась от короля. Почему ей так больно? Почему он не скажет, что он хочет видеть рядом именно ее.
— Раньше ты не была такой, — в сердцах процедил Арман и в туже секунду пожалел. Он готов был откусить себе язык, но было поздно.
— Не смей меня сравнивать, — прошипела Найрин поворачиваясь к Арману.
— Прости, — с болью в голосе ответил Арман.
— Ты слишком вежлив для короля. Еще одна добродетель? Не многовато ли? — процедила девушка. Обхватив себя руками, она высоко подняла дрожащий от непролитых слез подбородок и спросила:
— Тебе Рори все рассказал? Откуда я? Где я жила? Как я жила?
Арман был не в силах ответить. Он чувствовал ее боль. Что же он натворил.
— Рассказал, что я была замужем? — тихо спросила Найрин. Затем собравшись с духом выпалила — У меня был муж.
— Муж? — прочистив горло переспросил Арман, вскакивая со своего места.
— Видимо не все рассказал, — грустно ответила она, собираясь уходить. Она успела только повернуться, когда путь ей преградил Арман. — Ты не ответила на вопрос.
— Это не имеет значения. Я же твоя жена, с которой ты заключил брак в храме Луноликого, — повторила она его слова смотря на него в упор. С каждым произнесенным словом голубые глаза темнели. А руки, что удерживали ее, против его воли сжимали ее с каждой минутой сильнее.
— Это не ответ, — хрипло прошептал он, утопая в зелени ее глаз. Внутри него словно змея, тугим узлом сворачивалась ревность.
— Почему же ваше высочество? Вы посчитали эти слова исчерпывающими для меня, так почему для вас они не являются ответом на тот же вопрос?
— И ты и он, вы оба принадлежите мне. Только мне! — наклоняясь к ней, Арман впервые положил руку на ее живот.
Положив свою ладонь поверх его руки, Найрин ответила:
— Ребенок — возможно, но не я!
— Ошибаешься… — прошептал он в приоткрытые девичьи губы.
— Ты все время говоришь о себе. А я? Что принадлежит мне?
— Все…
С глухим стоном он поцеловал ее. Сминая податливые губы до боли, он вложил всю свою страсть, ревность всю себя в поцелуй. Найрин попыталась оттолкнуть его, но Арман не обратил на ее слабый протест никакого внимания. Через доли секунды она перестала сопротивляться и теперь сама отвечала на его поцелуй с не меньшей силой.
Почувствовав, что она сама льнет к нему он словно обезумел. Все мысли испарились, все перестало иметь какую-либо ценность, кроме нее. Она сосредоточие, смысл его жизни. Она его воздух он не сможет существовать без нее. Подхватив Найрин, Арман усадил ее на стол и не прерывая поцелуй задрал длинное платье и раздвинул ей ноги.
Найрин задыхалась. Боже! Что же он творит с ней. Все ее тело горело под его руками. Еще чуть-чуть, и она сдаться на его милость. Ну же Найрин, где твоя гордость? Где твой протест? Усадив ее на стол, он прижался к ней. Ей казалось, что она сейчас расплавиться от тех чувств, которые он пробуждал в ней. Разве такое возможно?
— Пахнет божественно! Найрин, я голодная как стадо волков. Представляешь этот скряга кроме чая и булочек ничего не предложил. — с коридора до них донесся уставший голос Миранды. Мужчина через силу прервал поцелуй. — Найрин ты дома?
— Наш разговор еще не окончен, — хрипло пробормотала Арман и нехотя отошел от жены. Найрин старательно отводила от него глаза. Слава богу пришла Миранда! Иначе…. Она не хотела думать о том, что могло случиться. Арман не сводил глаза с притихшей жены, наблюдая как она, поправив платье пригладила растрепавшиеся волосы. Не спрашивая ее, он помог ей спуститься со стола. Тем временем голос Миранды приближался.
— Кто это? — спросил он, не совсем понимая кто пришел.
— Твоя мать. Надеюсь, ты будешь мягок с ней. Она долго ждала тебя и очень любит тебя, — ответила Найрин, — И еще, я хочу, чтобы ты знал. То, что сейчас было не имеет значения — в последний момент пробормотала Найрин и отвернулась, встречая вошедшую Миранду.
Арман был в бешенстве. О Тьма, как же он ненавидел эти слова! Вот только все слова застряли в горле при виде вошедшей девушки. Черные, словно шелк волосы обрамляли юное лицо на котором словно драгоценные камни горели голубые глаза цвета яркого неба. По юным щекам покатились слезы. Спустя мгновение девушка почтительно склонила голову и прошептала: