- Это и было взаимовыгодное сотрудничество. И будет, - добавляет Константин ровным голосом.
- Ну, нет же! - повышаю голос.
- Твоя гордость задета, но не устраивай сцен: ты обещала! - развернув меня за руку и заслонив собой от любопытных взглядов, цедит мужчина.
- Моя гордость задета… вот, как ты оцениваешь то, что происходит сейчас во мне?.. - усмехаюсь, глядя в сторону, - Костя… знаешь, что?
- Что?
- Насильно мил не будешь, - встречаясь с ним глазами, произношу спокойно.
Мужчина молчит, никак не реагируя на услышанное.
- Ты с самого начала знал, что я не буду с тобой: я сказала тебе это четко и ясно. Так что, нет, я не вью из тебя верёвки. Это ты вьешься вокруг, желая, чтобы я была рядом. Я не закончила! - предупреждаю, заметив, что тот собирается открыть рот, - Твои чувства к нашему бизнесу не имеют никакого отношения. Ты вложился. Ты получаешь дивиденды. Ты зарабатываешь на мне. Так что перестань делать вид, что я здесь - зависимая от тебя единица. Так было в прошлом. А сейчас ты зависишь от меня!
- Ты права. Завишу. И не планирую что-либо менять в своей жизни, - ровным голосом произносит Константин, - меня устраивает мой источник дохода.
Выдыхаю с недоверчивой улыбкой.
- Тогда перестань принижать мой вес! - вновь позволяю себе повысить голос, но тут же замолкаю, почти прижатая к столу.
Мужчине хватило одного шага, чтобы обездвижить меня и полностью скрыть от глаз гостей своей спиной.
- Я не принижаю твой вес, - произносит Константин, склонив голову и лишив меня пространства сверху, - я лишь озвучиваю вслух то, что волнует мою семью.
- Ты только что сознался, что тоже считаешь меня девицей, пользующейся твоими чувствами! - отвечаю тише.
Потому что его лицо слишком близко.
- Некоторое время назад ты воспользовалась моим расположением и приватизировала часть нашего здания, - напоминают мне.
- Ты же способен сказать «нет»! И, если считал, что сделка нечестная, то мог отказаться! - нахмурившись, отвечаю.
Я же не заставляла его, в конце концов!
- Тебе нужно видеть своё лицо, когда ты требуешь от меня чего-то, - не выпрямляясь и вообще никак не двигаясь с места, произносит Константин, - ты же смотришь на меня, как на какое-то насекомое, которое мешает тебе жить.
Это не…
Поджимаю губы, понимая, что это всё-таки правда.
- Так понимаю, моё отношение и мои взгляды стоят твоих усилий? - дерзко отвечаю, решив не сдавать позиций.
- Стоят, - бросает мне мужчина.
- В таком случае, объясни, почему твоя мать считает нормальным шантажировать меня на людях нашими секретами?
- Она не шантажирует. Лишь намекает на то, что знает, - чуть выпрямившись надо мной, отвечает Константин.
- Она решила, что я больна слабоумием? Я прекрасно знаю, что она в курсе! Так к чему и против кого эти выпады?
- Ты знаешь, что у неё тяжелый характер. И знала об этом всегда, - наградив меня не менее тяжелым взглядом, отвечает мужчина.
- Это не оправдание подставе, - замечаю в ответ.
- Она никого не подставила.
- Она пилит сук, на котором сидит её собственный сын! - напоминаю ему, - И это было вашим решением - оплатить все расходы на лечение! Я хотела оплачивать работу Софьи по стандартному тарифу! Это вы выменяли её авторские права на оплату счетов в больнице!
- Мы не только оплатили её счета, мы сделали так, чтобы очередь на донорскую печень для её бабушки сократилась. Точнее сказать, в листе ожидания родственница Софьи стала первой. И операция прошла успешно… тебе не кажется, что жизнь родного человека стоит намного дороже авторского процента с каждого выпуска твоего комикса?..
- Мне кажется, что шантажировать меня вашим же решением - как минимум, не этично, - отвечаю сухо.
- Ты согласилась на это решение. София согласилась на это решение. Всё давно решено. Более того, только первые два выпуска были созданы Софией - потом иллюстрациями занялась команда специалистов, продолживших её начинание. Так почему шпильки матери так задевают тебя? Почему меня это вообще не беспокоит? Ты чувствуешь угрызения совести за то, что имя настоящего художника не указано на обороте?
- Я искренне не понимаю, почему твоя мать считает уместным вообще упоминать всё это. Ещё и в такой отвратной манере - когда её могу понять только я!
- Осторожнее, Мира. Оскорблять свою маму - я не позволю, - спокойно замечает Константин.
- Надеюсь, в таком случае ты позволишь мне уйти раньше времени. Потому что удержаться от оскорблений всё труднее, - сухо улыбаюсь ему в лицо.
- Твой рот просто не может не извергать из себя всю эту пакость? - взяв меня за подбородок, уточняет мужчина.