– Марина погибла, и ты позвонил отцу? – догадалась я, голос дрябло хрипел, как мотор ПАЗика, что вез меня до деревни.
– А что еще оставалось? Не сознаваться же, я на нары из-за несговорчивой бабы не собираюсь, тем более она сама была виновата. Мать уже три года держится, а до этого всю жизнь пила, нельзя ей расстраиваться, сорвется еще. Я запер кабинет и стал ждать отца. Этот дебил уверен, что по гроб жизни мне должен за испорченное детство. С учебой помог, на работу устроил, – Сергей нагло ухмыльнулся. – Из-за помощи с Маринкой от него тоже не убыло, явно в свое время еще не такое проворачивал, слишком просто все воспринял и порешал.
– Пожар в офисе тоже ты устроил?
– Не успел за ночь все подчистить, пришлось с твоим женишком повозиться.
– При чем тут Миша? – зло спросила я.
На дела Самойлова и его полоумного сынка мне было плевать, им еще отвечать за содеянное – не этом свете, так на том, а своей поломанной жизни стало жалко до слез, как и Мишу, который был вынужден доживать свой короткий век инвалидом в глухой деревне, где всех удобств – оцинкованное ведро.
– Твой хахаль сам виноват, – принялся надвигаться на меня Плетнев. Его глаза налились красным, и я впервые усомнилась в собственной затее. Неосознанно отступила назад и уперлась ногами в диван – дальше шагать было некуда. – Сидел бы на жопе ровно в своей говноконторе и не лез на рожон! А ему красивой жизни захотелось, невесту к свадьбе приодеть. Из-за тебя ублюдок стал за отцом следить! Пришлось еще и с ним вопрос решать, я думал, та ночь никогда не закончится, так со всем этим дерьмом умудохался. Отец реально хотел баблом откупиться, но что я, таких кровососов не знаю? Всю жизнь доить потом будет, оно нам надо? Короче, пока отец болтал, я к уроду со спины подошел и по-своему разобрался. Жаль, папаня не дал с ним закончить, к бабке лечить повез. Сердобольный! Если бы сдох, мы бы его в речку как Маринку скинули, тут недалеко, – заржал в конце довольный своим планом Сергей.
– О, Господи, – только и смогла прошептать я, и присела на диван.
66
Не была Марина любовницей Самойлова, и вообще ничьей не была. Как и Миша оказался виноват лишь в том, что появился не в то время не в том месте, о причинах пока умолчим.
– Иномарка Мишу, я так понимаю, тоже по твоему приказу сбила?
– Сама-то как думаешь? Ясен хрен, по моему. Ты прикинь, как я удивился, когда твоего малахольного под окнами офиса увидел. Отец-то был уверен, что этот придурок так в деревне без памяти и останется, приказал его не трогать. Я и не трогал, пока он в городе не нарисовался, – равнодушно пожал плечами Сергей.
– По тебе психушка плачет, ты в курсе?
– Побазарь тут мне! Один уже получил по заслугам, сейчас получишь и ты, – вкрадчиво проговорил Сергей, медленно приближаясь. – Больно от тебя хлопот много. Вот разберусь с тобой по-своему, а не так, как отец велит, тогда и смогу вернуться. Долго я в этой дыре сидеть не собираюсь, я ж не твой двинутый женишок. Прикинь, ему в этой жопе даже нравилось, – мерзко заржал Сергей, – Так что зря ты о нем так сильно переживала.
– Остановись! – прогремел вдруг голос Тамары. Она вскинула ружье и нацелила оружие на внука. – Ты не будешь брать еще один грех на душу, – объявила она.
Плетнев обернулся.
– И что, выстрелишь в меня? – хмыкнул тот и продолжил подбираться ко мне. – Меня этой пукалкой не напугать, старуха.
– Сергей, Богом клянусь, ты не сделаешь этого, – Тамара поднялась со стула, не сводя дула с распоясавшегося внука.
Плетнев отмахнулся и схватил меня за горло, нависая надо мной. Сын у Софьи с Олегом получился не маленький. Дышать стало трудно, а сердце от страха глухо стучало в груди. Вся моя надежда сосредоточилась на Тамаре и тех остатках здравого смысла, что еще не покинули Сергея. Я молилась, чтобы женщине удалось обуздать внука.
– Отойди от нее, – Тамара уткнула ружье прямо в спину Сергею.
Тот резко развернулся и с легкостью откинул дуло в сторону.
– Чего ты не поняла, старая! – заорал тот и схватил женщину за грудки. – Или ты хочешь, чтобы благодаря этой мы все по этапу пошли? А сможешь? Силенок-то хватит или откинешься где-нибудь по дороге?
– Ты, – прохрипела Тамара, тяжело дыша. – Не посмеешь, – выдохнула она и стала оседать на пол.
Плетнев попытался удержать женщину, но ослабшее тело повисло кулем, и ему не оставалось ничего, кроме как уложить Тамару на пол, застеленный тканым ковром. Она смогла сделать еще пару коротких вдохов, после чего угасла прямо на наших глазах.