– Почти. Привяжу к кровати и буду кормить с ложечки, – его губы шептали в опасной близости от её губ.
– Это извращение, – улыбнулась она и позволила себя поцеловать. Получилось сладко до лёгкой истомы. Его губы оказались необыкновенно мягкими, чувственными, ласковыми. Они обволакивали, вдыхали жизнь в изнурённое страданиями тело. Объятия стали чуть крепче. – Отличное лекарство. Выпиши мне рецепт.
– Можно принимать в любое время. Дозировка не имеет значения, – произнёс он, чуть отстраняясь. Ему было мало. Он жаждал обладать ею, любить, привязывать к себе. – С перерывами на ужин, уколы и сон.
– Соблазнительно. Гарантируешь выздоровление? – спросила Слава, имея в виду излечение от кошмаров и прошлой жизни, в которой уже ничего нельзя исправить. Она знала, что рано или поздно Юрий поцелует её, потому что всё к этому и шло. Его отношение с первого дня меньше всего напоминало дружбу. Влечение – да, но не дружбу.
– Увы, в сердечных делах гарантии дать сложно, но мы сделаем всё возможное, – нежно произнёс он, лаская взглядом. – Укол или ужин?
– Укол, потом ужин, – вздохнула она, поняв, что продолжения чудесного поцелуя не случится.
– Правильное решение.
Расцепив объятия, Юрий отстранился и помог устроиться на кровати в одиночестве. Неприятный холод вызвал дрожь, но девушка промолчала. В душе родилось стеснение, похожее на стыд. Ей казалось, что она предлагает себя, лишь бы найти средство от вечной боли потери, забыться. Чувствительный укол напомнил о том, что за всё в жизни надо платить.
– Полежи немного, – виновато сказал Юрий, закутывая девушку в одеяло. – Станет легче. Макароны будешь?
– Буду, – буркнула Слава.
– Хорошая девочка.
Вечер прошёл спокойно и по-семейному тихо. О поцелуе вслух никто не вспоминал, но оба думали о нём и той неге, что захватила в плен. Слава с облегчением поняла, что может передвигаться самостоятельно и пользоваться правой рукой, спокойно держать вилку и чистить зубы зубной щёткой. Вчера и это выглядело подвигом. Пока девушка умывалась, хозяин квартиры сменил постельное бельё, проветрил комнату, прибрал на компьютерном столе, выбросив использованные шприцы, ампулы и салфетки.
– Зови, если что, – предупредил он Славу, когда она пришла в комнату.
– Хорошо.
На том и расстались, не досказав всего, что вертелось в мыслях. Слава стянула надоевшие спортивные штаны с вытянутыми коленками, выключила свет и забралась в кровать. Шея не возражала. Прохладное бельё приятно пахло. Тишина старательно убаюкивала, но сон не приходил. Мешали приятные воспоминания о тёплом дыхании.
«Вот жук. А ещё другом прикидывался. Ну, какой из него друг, если он так роскошно целуется? Решил доказать, что жена друга – это любовница? – припомнила Слава. – Вот ведь. Прав искуситель. Между нами не может быть дружбы. Я хочу, чтобы он был рядом. И он не друг моего мужа. Я предаю Егора? Видимо, да. Но так хочется тепла».
Признание окатило сначала холодным потом, а затем опалило жаром. Одиночество больше не привлекало. Душа требовала тепла, тело поддакивало. Поворочавшись в постели около часа без сна, Слава осторожно поднялась с кровати и поплелась на кухню. Привычка запивать кошмары ледяной водой никуда не делась. Ей не мешала чужая территория.
– Куда пошла? – донеслось из соседней комнаты, едва девушка прошелестела мимо по коридору.
– Пить, – тихо ответила она и остановилась.
– Зачем встала? Могла попросить, – Юрий в момент оказался рядом.
Очертания его тела едва проглядывали в полумраке. Слава скорее ощущала его, чем видела. Сердце принялось энергично приплясывать, отбивая чечётку.
– Думала, ты спишь, – шепнула она.
– С тобой уснёшь… – немного раздражаясь, ответил мужчина. Руки тянулись обнять и не слушались приказа вести себя пристойно. – Иди в постель. Я принесу тебе воды.
– Хорошо…
Они разошлись в разные стороны, обуреваемые одинаковыми желаниями. Слава вернулась в свою комнату и послушно забралась в постель. Мучила уже не жажда, и даже не больная шея. Противную песню завыло чувство вины. Назидательный голос в голове вещал, что счастья ждать нечего, впереди мрак и одиночество, тоска по разбившейся вдребезги любви, беспросветная вдовья доля.
– Эй, не плачь, – шепнул мужской голос. Тёплое дыхание коснулось щеки. – Уже не хочешь пить?
– Нет. Прости. Это бессонница.
– Ты боишься спать, – уверенно произнёс Юрий, присаживаясь рядом на край кровати. Он протянул руку и стёр слезинку, скатившуюся к носу, погладил по голове. – Однажды всё пройдёт.
– Когда? – вздохнула Слава.
– Однажды. Однажды ты проснёшься и поймёшь, что можешь жить дальше.