Глава 23.
Убрать Ника от внутреннего взора оказалось совершено нереально. Я боялась пропустить любые изменения, не заметить тревогу или угрозу.
Но скоро Ирри потормошила меня:
– Так нельзя, птенчик! Это же настоящее, ты измотаешь себя ожиданием!
– Как Трисса?
– Гораздо хуже. Трисса просто слушает сердцем.
– А будущее?
– Будущего нет, Лия. Лишь варианты. Чужое будущее смотри всегда только после принятых решений. А своё собственное и самых близких – вообще не трогай никогда.
– Почему?
– Потому что жизнь тогда потеряет смысл и краски, а собственный дар станет сводить тебя с ума.
Я всё ещё не открыла глаза, потому что понимала странную вещь…
– Ирри! Почему мне кажется, что я должна… вернуть тебе руну?
– Потому что это моя магия. В ней моё отношение к Доминику. Ты можешь оставить себе её даже надолго, но не стоит. Ник слишком тебе дорог. С ним всё в порядке, скоро сама его увидишь. Если что-то изменится – я и скажу, и покажу ещё. Но да, чужие видения всё равно нужно отдавать обратно. И я могу в любой момент забрать сама.
Я вздохнула, сделала над собой усилие и отпустила символ обратно в воздух, где он просто растворился.
– Ты научишь меня плести такие?
– Конечно. Я тебя ждала, птенчик. Но сперва нужно учиться видеть всё издалека, со стороны. Это куда важнее рун. Ты найдёшь это в себе, без такой способности нет нашего дара.
– Ты тоже знала, как ваша старая провидица, что будешь меня учить?
– Только ощущала. Я уже говорила, что в собственное будущее не смотрю. Кассене тогда было уже далеко за полтысячи лет, она потеряла всякий страх перед грядущим и обрела взамен мудрость. Начала задавать правильные вопросы, отрешившись от насущного. Я пока на такое не готова, так что мне не было ведомо, кто ты. Пришло только понимание, что встреча скоро. А потом Ник сказал, что ты явно интуит.
За полтысячи лет… После этого напоминания о долгожительстве стигини меня вдруг осенило:
– Ирри, а мой дедушка, которого ты упоминала? И другие… У меня сейчас есть ещё здесь родня, кроме тебя и Деллы?
– Значит ты пока не слышала о Роковой свадьбе…
– Нет, – моё сердце сжалось в орех от дурного предчувствия.
– Почти век назад в Гленроке случилось большое несчастье. Лавина сошла внезапно в апреле во время праздника в горах. Она отрубила большой кусок скалы. Под ним погибло много сов и… почти все Вайтвуды и Солары. Ив с Фином не пострадали, они полетели в замок за старым Анталом. А я была прямо там. Выжила случайно – танцевала высоко в небе. Но видеть это было страшнее, чем умереть самой.
Ирри рассказывала ровно и спокойно. Было видно – она давно смирилась с трагедией.
– Это была свадьба друзей или членов наших семей, раз почти все погибли?
– Брак между дядей Ирвина и моей тётей Миртой. Клиф тогда уже отрезал крылья. Готовился стать вампиром и принять Белый замок у своего прадеда.
– Что значит – отрезал крылья?!
– Все совы, которые собираются отдать долг своему народу наверху, в замке, обычно делают это добровольно и отсекают крылья задолго до превращения. В знак твёрдости решения и потому что привыкать жить без них тяжело. Одновременно с первыми вампирскими ломками это… слишком.
– Почему? Не легче пережить всё плохое сразу?
– Можно сорваться и натворить нехороших дел. Наверх приходят полностью готовыми. Пока ещё не становятся вампирами – могут оборачиваться птицей, когда совсем накатывает тоска. Но стараются потихоньку отучаться, ведь потом лишаются и этого.
– Но у Ирвина ведь есть крылья! Остатки крыльев.
– Потому что я не готовился, – в кухню вошёл Ирвин и сел напротив меня – не ожидал для себя такой судьбы, ведь Клиф был старше меня всего на семьдесят лет и искренне хотел стать сиром. Я попал между поколениями и был совершенно свободной и беспечной совой.
Он взял кофейник, из которого почему-то до сих пор шёл горячий ароматный пар. Я вспомнила слова Селифа о том, что в замке обходятся без слуг. Какая-то простая магия. И её мне тоже предстоит освоить, чтобы не быть беспомощной.
– Но выбора не осталось и учиться жить без крыльев было некогда. Долгое отсутствие главы в одном из старейших вампирских гнёзд вызвало бы вопросы во внешнем мире. К тому же, я был молодым дураком и втайне надеялся, что Селиф с его уникальным даром и светлой головой что-нибудь придумает. Поэтому примотал лишившиеся перьев крылья к спине. Так они и остались со мной. Как вечный траур по близким и короткой совиной жизни.