Все также молча открыл, достал эластичный бинт и белый пакетик. Откуда у них на кафедре такая роскошь?
Иногда тишина начинает душить, и ты понимаешь, что если не скажешь хоть слово – задохнешься, погибнешь под тяжестью молчания.
Сейчас это случилось со мной. Я не могла больше молчать, наблюдая, как Игорь изо всех сил ударяет ладонью по "Холодку".
– Что происходит? Я всего лишь подвернула ногу, это не смертельно. Ты хоть понимаешь, что натворил? Сейчас про нас пойдут слухи. Ты же хотел этого избежать...
– Плевать, – короткий ответ.
Игорь нежно, с каким-то несвойственным ему трепетом освободил мою ногу из плена злосчастного ботильона. Лодыжка чуть припухла, я поморщилась от боли и...
– Что ты делаешь?
Вцепилась руками в край стола до боли. Это было слишком. Слишком для меня. Для моего вспыхнувшего в каждой клеточке тела возбуждения. Для едва-едва успокоившегося сердца. Для желания держаться от Игоря подальше.
Он опустился на одно колено и поцеловал… ногу. Три медленных поцелуя туда, где только что была боль...
Разжечь огонь прежде, чем приложить лед.
Глава 23
ОН
Она была идеальна сейчас. На моем столе, в облегающем грудь коротком платье и тонких чулочках. Я чувствовал тепло ее тела под пальцами и это сводило с ума не хуже вспыхнувшей несколько минут назад на крыльце ревности. Впервые за много лет. Ревновал до скрипа зубами.
Изящная тонкая ножка в моих руках. Чуть припухшая лодыжка. Ей больно и это причиняет боль мне. Такую простую, но пронзительно острую боль. Хотел подуть, но не удержался и поцеловал слегка пахнущую кожей новых, видимо, ботильон ногу.
Мне, и правда, плевать на всё. Сегодня я, как никогда ярко осознал – мне нужна эта женщина. Просто нужна во всей своей трогательной наивности, неискушенности и нежности. Но нужен ли ей я? Зачем ей такой человек, когда молодые парни не дают прохода? Те, с кем у нее может быть прекрасная семья, здоровые отношения и... дети.
– Что ты делаешь? – её голос дрогнул. Огромные глаза стали, кажется, еще больше.
– Лечу тебя. – отвечаю коротко и привязываю бинтом "холодок" к ноге. – Сейчас нужно приложить холодное. Посидишь здесь полчаса, потом наложу эластичный бинт и можешь идти.
Произношу эти слова, а сам понимаю, что не в состоянии перестать касаться её ноги. Гладить нежно, осторожно и восхищаться вспыхнувшим в карих глазах желанием. Таким ярким, что дух захватывает и хочется взять девушку прямо здесь – на столе кафедры. Заставить выгибаться и стонать от удовольствия, смотреть на меня глазами нежного олененка и кончать...бурно и сладко, как умеет только она…
ОНА
Игорь снова целует и гладит лодыжку, медленно поднимаясь выше. Смотрит на меня своими малахитовыми омутами и продолжает прикасаться губами к тонкому капрону чулка, который я уже ненавижу. Потому что он мешает ощутить его поцелуи полностью.
– Хочу, чтобы ты была со мной, – шепчет мой Игорь, когда я не справляюсь с искушением и развожу бедра.
Представляю, как это выглядит. Сижу на столе в центре комнаты, красное платье чуть подсобралось на талии, одна нога в ботильоне на шпильке, вторая перебинтована и...преподаватель между моих ног. Смотрит потемневшими от желания глазами на кружевную резинку чулка и бледную кожу дальше. От этой картины желание усиливается в разы до тупой боли внизу живота, до влаги между бедрами и, возможно, следа на столе.
– Хочу, чтобы ты вернулась, – рука скользит под подол платья и нежно гладит резинку чулка. Каждое прикосновение – мольба, просьба и... с губ срываются слова.
– Не хочу быть куклой для удовлетворения потребностей. Не хочу быть пустой игрушкой. Не хочу быть твоей шлюхой, которая прибежит по первому приказу, – губы дрожат. Щеку холодит одинокая слезинка.
– А чего ты хочешь? – он замирает и напрягается.
– Быть любимой. Не оттраханой до потери сознания, а любимой. Хочу ходить на свидания с человеком, который обо мне заботится и заботиться о нем в ответ. Хочу после секса получать не "спасибо за работу", а, – осеклась не в силах произнести желаемое, – совсем другие слова. Секс по договоренности не про меня. Не для меня. Несколько недель назад я думала иначе, но не теперь. Мне было с тобой так хорошо, как никогда не было. И так больно, как никогда не было.
– Прости, – выдохнул мужчина. – Я не думал, что...