– А ты, Александр, – Кассиэль обернулся к мужчине, остановившемуся у богато декорированных резных шкафов, у смежной с окнами стены, – в твоей голове такое хорошо укладывается?
Почему он задавал Александру неудобный для него вопрос, когда и без того знал ответ?
Хотел прекращения недомолвок. Пора называть вещи своим именами: «нуждаюсь, желаю, не выкинуть из головы», возможно даже «страдаю» (ну не дикость ли), а не «хочу понять, в чем ее особенность».
На Кассиэля перевели ничего не выражающий взгляд. Да, да, Александр, теперь всем известно, какие чувства ты питаешь к Нелли, так что начинай говорить начистоту. К тому же мы хотим знать, чего нам следует ожидать в будущем. Нас ты вряд ли покинешь, все-таки поколение мы более цивилизованное, но все же…
– Укладывается, – ответил Александр, так и не избавившись от замкнутого выражения лица.
Океан выдал что-то похожее на смешок – был удивлен или воздухом подавился, тогда как Дей не поленился добавить:
– Еще бы. Теперь ты можешь оправдать свою тягу к Нелли. Только, полагаю, на такой фееричный финал ты вряд ли рассчитывал.
Нехороший прищур Александра, направленный на Дея, комментариями не сопровождался, хотя вряд ли кто-то рассчитывал, что Александр начнет делиться переживаниями: не тот характер.
– Значит, если я все правильно понимаю, в любую женщину можно пустить наш яд, и она будет жить… даже не знаю… так же долго как мы? – Кассиэль решил сжалиться над другом – столько нежелательного внимания, да за неполную минуту. К тому же вопросы, что он задавал, действительно важны, их необходимо озвучить, тогда как Александру, единственно сведущему во всей этой неразберихе, дать им вразумительные объяснения: пока сам Кассиэль был захвачен, казалось, очередной шекспировской пьесой, Александр просматривал остальные два дневника, поэтому сейчас мог поведать собравшимся много чего интересного. Главное, чтоб не столь «интересного», как ядовитый поцелуй.
– Нет, – ответил Александр. – В том-то и дело, что не во всех.
Кассиэль рассчитывал на пояснения, поэтому не спускал с него вдохновляющий на продолжение взгляд.
Все такой же угрюмый, Александр прошагал к окну, вероятно, чтобы видеть лица каждого из присутствующих: по крайней мере, сам Кассиэль преследовал бы именно такие цели, выходя на всеобщее обозрение. И пускай хозяин дома по-прежнему держался в стороне, хотя бы шее Кассиэля стало легче.
– После истории с неизвестным нам ferus отцы наши… стали экспериментировать на женщинах, и…
– И этим их убивали, – закончил Дей за Александра, по всей видимости, не в силах выносить вечных пауз.
– Да, – кивнул Александр, – убивали.
– Кхм… – Кассиэль потер кончик носа: очевидно, вот он, ответ на его вопрос. Можно сказать, что он действительно поражался все больше и больше. – И многих они так?
– Многих. – Александр не стал вдаваться в подробности.
– Кажется, я понимаю… – задумчиво протянул Океан, переводя взгляд с одного ferus на другого, – они пожелали себя обезопасить.
– Хочешь сказать, искали причину, по которой женщина выжила, чтобы в дальнейшем ее устранить и не допустить повторения истории? – подхватил мысль Ролан.
– Да, почему нет? Только вот что бы они стали делать, окажись, что и на этих женщин наш яд не действует? – Океан перевел озадаченный взгляд на Александра. – И почему в таком случае отпустили ferus и его пассию вместо того, чтобы ее изучать?
– Ты думаешь, он позволил бы ставить опыты на своей женщине? – в голосе Ролана звучал явный скепсис.
– А ты думаешь, у него стали бы спрашивать позволения? Да и вообще, почему мы ничего не знаем об этом загадочном ferus? – Океан даже привстал. – О нем же нет абсолютно никаких сведений! Может, он и не существовал вовсе? Может, дневники, что мы просматривали – чья-то дурная фантазия!
– Существовал, – спокойно, но твердо проговорил Александр, интонацией своей не оставляя сомнений в правдивости данного утверждения. Он немного помолчал, словно собираясь с мыслями, а затем, очевидно решившись, продолжил:
– В тот вечер ferus оказались застигнуты врасплох: когда женщина пришла в себя, они пришли в смятение, что вовсе неудивительно, не так ли. Тем более учитывая наше непримиримое отношение к людям. В общем, они позволили им уйти. Однако позже, когда, выйдя из ступора, стали разбираться в случившемся, сделали для себя неутешительные выводы…
Барабанная дробь…
– …появилась опасность внедрения в наш вид человека.
– Да, Да, Да! – воскликнул Океан громогласно, вскидывая руки вверх. – Вот он, враг всея ferus – женщина!