– Прекрати паясничать, – раздраженно буркнул Кассиль и, в стремлении защитить лицо от опасного своей непредсказуемостью локтя, отстранился от чересчур взбудораженного соседа.
– Кровосмешение? – выгнул бровь Ролан, обращаясь к Александру.
– Да они расисты. – Океан взглянул на Кассиэля, а затем на образовавшееся между ними расстояние.
– Что-то вроде… – сказал Александр. – Понимаете, все мы в какой-то степени происходим от людей, – начал он очередной разъяснительный монолог. – Когда женщина-ferus – это легенда, тело человека становится желаннейшим инструментом для нашего зачатия, – с чем Кассиэль охотно согласился. – Только вот переспать с человеческой женщиной и оплодотворить ее – это одно: ДНК ferus в родившемся ребенке всегда будет доминировать, подавляя, а со временем и вовсе уничтожая ДНК человека. То есть на выходе мы получаем полноценного ferus. Здесь же человек вроде как сам становится полноправным членом сообщества ferus, не имея при этом от них ничего. Вот и представьте отношение отцов наших к данной ситуации.
– Отрицательное, – высказал и без того очевидное Дей, теперь стоя напротив Кассиэля, по другую сторону невысокого столика.
– Ты явно смягчил определение, – посмотрел на него Океан.
– В остальном же вы правы, – продолжал Александр. – Именно в попытках понять природу феномена ferus-яд-живой человек, отцы и начали свои эксперименты. И женщин было много.
– А положительных исходов? – Что-то Кассиэль сомневался в успешности операций.
Александр отрицательно качнул головой. Понятно.
– Ни одной. Потому и свернули свою антигуманную деятельность, решив замять эту историю, начиная с воскрешения женщины. Договорились обо всем молчать, всякое упоминание о неизвестном ferus уничтожили, а самого его оставили в покое.
– Да, мы помним: «Любовь творит чудеса», – съязвил Дей.
– Да и искать его было бесполезно, – словно не слыша посторонних реплик, продолжал Александр, – без нашего собственного желания нас не найти даже своим, вы знаете.
Действительно: грустно. Кассиэль прокашлялся:
– Так почему дневники находились в твоем доме? Как они сюда попали?
– Крус.
– Крус?
– Какой Крус?
– Отец Самаэля, – сделал всех чуточку умнее Ролан.
– При чем здесь отец Самаэля? – недоумевал Океан.
– Отец Самаэля был близким другом неизвестного ferus, – ответил Александр. – И даже после случившегося они продолжали общаться. Временами. Редкими.
– Мне надоело называть его «неизвестным ferus», – проворчал Кассиэль, внезапно раздражившись. – Как его звали? Неужели имя не упоминается ни в одном из дневников?
– Не упоминается.
Кассиэль недовольно выдохнул. Интересно, что бы случилось, напиши он его.
– Значит, неизвестный ferus, – Океан посмотрел на Кассиэля, – отдал свой дневник Крусу, чтобы тот его спрятал.
– Да, в наших архивах.
– Да-да… как он там пишет: «Возможно, счастье, что меня постигло, постигнет еще одного ferus… эти строки окажутся полезны для него…». Прямо про тебя писал. – Дей смотрел на Александра.
– Случай из ряда вон выходящий, – сухо продолжал Александр. – Ему не хотелось, чтобы настолько нетривиальное событие оказалось скрыто.
– Но, если я не ошибаюсь, неизвестный ferus не мог знать всего того, что ты нам только что рассказал, – заметил Ролан. – Все эти эксперименты. К этому моменту он с остальными ferus не общался. Тогда кто делал записи в дневниках? Крус?
– Да, – Александр подошел к ним ближе. – Крус был солидарен с другом в этом вопросе, поэтому описал все последующие события в отдельных журналах, планируя в дальнейшем спрятать их вместе с дневником.
– И где-то здесь должно прозвучать столь любимое всеми «но», – натянуто улыбнулся Кассиэль.
– Но об этом узнал мой отец, – не менял интонаций Александр. – Крус наведался к нему пару раз, что у отца вызвало подозрения: все-таки не любители мы ходить по гостям, пускай даже к «своим». А потому в следующее посещение Круса отец не выпускал его из поля зрения, благодаря чему смог заметить внезапный интерес гостя к хранилищу. С трудом, но после ухода Круса, отец все же отыскал то, что было им спрятано.
Ирония судьбы, не иначе: Илларион отдает приказ на уничтожение женщины с целью разлучения ее с ferus – Александр увлекается человеком. Расплата за грехи отцов? Кассиэль не склонен был верить во всякие там воздаяния, но сейчас лишь «кара небесная» и «что посеешь, то и пожнешь» приходили на ум.
– И что же Илларион? – поинтересовался Дей. – Теперь мы знаем, что ящик мог заколдовать только он.
– Илларион потребовал объяснений. Крус поделился с Илларионом своими мыслями, заявил, что тот совершает ошибку, скрывая от будущих поколений столь важную информацию, аргументировал свою точку зрения. И Илларион ее принял. Нашли этакий компромисс – спрятать дневники: вроде и важные сведения не утрачены, и добраться до них практически невозможно, – на одном дыхании выдал Ролан.