А в реальности сковал дикий ужас. Мерзкий первобытный страх, вмиг парализовавший тело и разум. Лишь титаническими усилиями воли она нашла в себе силы оглядеться – отыскать хоть какое-то подобие защиты. И – быть не может – нашла!
На деревянной тумбочке слева от нее, в ворохе писем, счетов и рекламных буклетов, лежал небольшой столовый нож. Специального, для вскрытия писем, у нее не было, а рвать их она не любила. Вот и пользовалась тем, что имела.
Она шагнула назад, затем, так же медленно, в сторону и, стараясь не выдать своих намерений, не опуская пристального взгляда, потянулась за спасительным ножом.
А мужчина подошел много ближе, еще немного – уткнется в нее торсом. Ну почему бы уже не остановиться? Она не собиралась подпускать его вплотную. Быстро схватившись за нож, Ликерия выставила его перед собой.
Острие коснулось груди. Мужчина остановился и с некоторым удивлением взглянул на точку соприкосновения металла с собственным телом. Ликерия чуть надавила, закрепляя произведенный эффект.
– Не подходи, – выдохнула Ликерия.
Что ей теперь делать? Как быть? Убить? Но решится ли она на такое? Отнять жизнь у человека… А может и не человека, но кем бы мужчина ни являлся, он был живым, из плоти и крови.
Но ведь своя жизнь дороже? Дороже. А значит, назад дороги нет. При необходимости она не вздрогнет и вонзит этот нож прямо ему в сердце.
Мужчина поднял голову, с недоверием заглянул ей в глаза. И, о Боже, его собственные вспыхнули светом! Нереальным серебряным огоньком, таким, который привиделся ей сегодня в баре.
Ликерия перестала дышать, легкие отказывались принимать кислород.
Значит, не привиделся. Все, что произошло сегодня, было правдой, не существовало никакой игры воображения. Перед ней стоял монстр.
В панике она надавила на нож сильнее и сама почувствовала, как, преодолевая сопротивление, лезвие вторгается в твердую плоть. Сквозь тонкую ткань, выглядывающую из-под куртки, просочилась кровь – мокрое пятно на темной одежде. Только мужчина даже не вздрогнул. Ликерия подняла глаза – он смотрел на нее: тяжелый, выжидающий взгляд на фоне сведенных бровей и плотно сомкнутых губ.
Чего он ждал? Ее осечки? Удобного момента? Казалось, сделай она очередное движение, пошевели хотя бы пальцем, и этот нож окажется воткнутым в нее.
Мужчина задышал глубже – мощная грудь вздымалась и опускалась. Но не частота дыхания приковала ее внимание – дымок: алый дымок рассеивался по светлым радужкам глаз.
Под очередной атакой страха, Ликерия опустила взгляд на нож. Что могла Ликерия противопоставить этому мужчине – созданию, во многом ее превосходящему, имея в арсенале какой-то жалкий кухонный нож? Бесполезный нож!
И словно в ожидании этого момента, минут отчаяния и терзающих сомнений, мужчина двинулся вперед, сокращая и без того минимальное расстояние.
Рука Ликерии дрогнула и стала сгибаться под напором тела. Улетучилась былая уверенность, растворилась прежняя решимость. Оказавшись в состоянии оцепенения, все понимая, но, не имея ни сил, ни возможностей повлиять на происходящее, словно наблюдая за собой со стороны, Ликерия только и могла, что стоять и смотреть за тем, как лезвие утопает в податливой плоти.
Мужчина склонился к ней настолько близко, что она почувствовала его дыхание.
– Если не способна закончить начатое, не следует и начинать, – прохрипел он ей на ухо, а после выхватил нож и, не глядя, метнул его в сторону.
А в следующее мгновение он сминал ей губы в жестком, требовательном поцелуе. Нереальном поцелуе.
Ликерия оказалась в стальных объятиях: она не могла шевелиться, не могла свободно дышать. Ее пожирали, ею не могли насытиться – так представлялось Ликерии; бредовые мысли, что внушались ей шокирующими действиями мужчины.
А Ликерия ему позволяла: позволяла насиловать губы, ошеломленная подобным натиском. Когда же посетила мысль, что надо бы сопротивляться, бежать скорее прочь, он выпустил ее из объятий и отступил на приличное расстояние. Он установил ощутимую дистанцию.
Они оба тяжело дышали. И смотрели. Друг на друга. Ликерия с неверием в случившееся, мужчина с горящим пронзительным взглядом.
Затем он опустил голову и провел руками по лицу.
– Не следует и начинать… – проговорил невнятно, обращаясь, скорее, к себе.
Он поднял взгляд – карие, теперь «нормальные» глаза взирали на нее с уже знакомого лица, не позволявшего понять ход мыслей его обладателя.
Что же это происходит? Что творится с ее жизнью? Что?!
Ликерия разозлилась. Ей захотелось причинить ему боль, неважно какую, главное, чтобы он страдал, страдал, страдал. Это было так на нее непохоже…