– Пришел бы. Потому что ты ее любишь.
– Ты любишь Нелли? – удивился Океан. – По-настоящему? В смысле не просто физически? Как рано я съехал…
– Ты вовремя съехал! – разозлился Александр и перевел взгляд на Кассиэля. – Ты же понимаешь, насколько это опасно, знаешь, что может не получиться.
– Получится.
– А если нет?! – крикнул Александр.
Кассиэлю это надоело. В последнее время Александр стал каким-то нервным.
– Значит, в скором времени будешь ее хоронить.
На него метнули уничтожающий взгляд.
– Мог бы – убил, – процедил Александр.
– А между тем появился друг наш Дмитрий. – Океан смотрел в направлении бара. – Дмитрий, Дмитрий, Дмитрий… – Океан вышел на тротуар. Кассиэль последовал за ним и увидел открывающего двери бара бармена.
– Он все вычистил? – холодно спросил Александр, останавливаясь между ними.
– Почти, – ответил Океан. – Как только органы дали разрешение.
– Он нас помнит, – заметил Кассиэль. – Надо бы сделать так, чтобы не помнил, – обернулся к Александру. – И давно надо. Ты должен был разобраться.
Александр, будто бы нехотя, повернул к нему голову.
– Я разберусь. – Эффектная пауза. – Когда закончу с похоронами. Кое-кого.
Явно не Нелли. Съязвил, значит.
– Ты уж поторопись, – в тон ему ответил Кассиэль, на что Александр округлил глаза: «Ты действительно на тот свет торопишься?». – Мало ли, уже завтра дурь с молчанием выветрится из барменовой головы, и пойдет он в полицию откровенничать.
Александр отвернулся.
– Что с девчонкой? Решили проблему?
А ведь была еще и девчонка. За один день об их существовании узнало столько народа, сколько не узнавало за целый век.
– В тот же день: Дей вызвался добровольцем, – сказал Океан. Поставил в известность Александра, который следующие пару дней после бойни пас полицейский участок.
– Главное в озвученной фразе «В тот же день», – не мог не упрекнуть друга Кассиэль. – А не «После визита в полицию, когда все свидетели дали показания».
– Первое: в тот день мне было не до «манипуляций». – Александр повернулся к Кассиэлю и продолжил четвертовать его глазами. – Второе: в тот день до бармена было не подобраться. И третье: тогда мне дела не было до какого-то там бармена, не стоящего и доли десятой моего бесценного внимания.
– Мы могли бы помочь.
– Не могли бы.
– И вот прошло больше недели, – так, между прочим, напомнил Кассиль. – Его пора убирать, а не «манипуляциями» заниматься.
– Я разберусь, – очень медленно сказал Александр. – Видимо, поэтому вы здесь? Не смейте к нему подходить. Надеюсь, я ясно изъясняю свои мысли? – Более чем, аж искры из глаз летят. – А сейчас, – он сделал паузу, – я ухожу.
И он ушел: вот так вот просто. Направился вниз по улице, а позже вовсе скрылся с глаз.
– Он и вправду ее любит? – Взирая на уходящую вдаль дорогу, меж коренастых каменных домов, Океан не верил.
– Да, – ответил Кассиэль – знаток чувств Александра.
– Я думал, между ними все проще. Это так… нелепо.
– Нелепо?
– Конечно, нелепо. Надеюсь, со мной такого никогда не случится.
– Не волнуйся, насколько я понял, подобное происходит раз в тысячелетие, а то и в два, так что тебя нашествие нежности вряд ли коснется.
– Вообще-то я планирую прожить эти два тысячелетия, – обернулся к нему Океан.
– Вот и начнешь переживать ближе к сроку.
Они смотрели за «Красной меткой» еще с четверть часа, а затем… А затем они ушли.
Глава 35
Наступило то самое «завтра».
Весь предыдущий день, да и вечер тоже, Нелли не виделась с Александром и, что особенно ее тревожило, даже не подозревала, где он мог находиться все это время. Она не раз себя спрашивала: в каких местах пропадал Александр, и что при этом делал? Чем вообще занимался этот скрытный, по временам непредсказуемый мужчина? Возможно, он работал?
И сама же над собой смеялась: ну что за глупость? На фабрике рабочим? Нет, представить не могла. Ей только смешно становилось от нелепости собственных мыслей. Правда, не так смешно, как представлять его сидящим в офисе, в милейшем галстуке да чопорном пиджаке. Не потому, что тройка-классик и двойка «бизнес для» диссонировали с его спортивной, мало утонченной фигурой, наоборот: они оттеняли его индивидуальность. Но вот одной из характерностей мужчины, замеченных Нелли даже в силу недолгого с ним общения, являлось то, что Александр не любил зажатости. Совсем, в любом ее проявлении, будь то стягивающий узел на шее либо брожение под сводами стен, пускай и просторных, как у данного лофта. Что только подтверждало абсурдность мысли о работнике месяца Александре – разве смог бы он находиться в чьем-либо подчинении?