Нелли вмиг обратилась к ней взглядом и тут же приметила прибывшего: им оказался никто иной как Александр.
Пересекая зал по диагонали, выстукивая уверенные шаги, Александр направлялся к лестнице, располагающейся справа от Нелли. Угрюм и решителен в движениях, только в глаза, в первую очередь, бросался его неважный внешний вид: майка из хлопка, как и позапрошлой ночью, разорвана, спортивные черные трико неряшливо свисают с бедер. А золотым венцом такого безобразья, как показатель нового дресс-кода Александра, являлась грязь, налипшая на тело, как брызги краски на одежду маляра: на рваной ткани, на груди, на брюках, на сильных шеи и руках. Да что с ним все-таки происходит?
Как будто спрашивая об этом, она вгляделась в хмурое лицо, но взгляда Александра поймать не удалось: он на нее не смотрел. Словно бы Нелли здесь не было. Или же он попросту ее не видел. Не видел?
Он ее видел – видел! Александр знал, что стоит она у стойки: вот как-то сложно не заметить, когда он движется буквально на нее.
Так и не обмолвившись ни единым словом, Александр приблизился к лестнице.
Сознание Нелли совершило крутой переворот и заработало в ускоренном режиме. Как-то резко засуетившись и занервничав, Нелли быстро вышла из-за стойки и сказала первое, что пришло на ум:
– Может, поешь? – Сама удивилась, как взволнованно и в чем-то просительно прозвучал когда-то ровный голос.
Она не рассчитывала, что вопрос в пустоту (куда неизменно уходили вопросы к Александру) подействует, как-то остановит его, обратит на нее мужское внимание. То был скорее крик души, ярая необходимость что-то сказать, сделать.
Но она ошиблась: подействовало. Александр остановился.
Возникла гнетущая пауза, в течение которой Нелли с необъяснимой надеждой взирала на Александра, а Александр – на проступи и подступенки перед собой.
Затем он посмотрел на нее – непонимающе, отчасти заинтересованно, обернулся и мягкой поступью спустился обратно.
Нелли приросла к полу. Только и могла, что стоять, наблюдать за неспешным приближением мужчины: шаги легки, тогда как тело выдавало напряжение, мускулы рук и плеч ходили под загорелой кожей, глаза взирали с подозрением. И лишь когда он подошел непозволительно близко, что только руку протяни и вот оно – его стройное тело, Нелли додумалась отвернуться и прошелестеть обратно на кухню.
Пребывая в состоянии транса, Нелли подошла к плите и только затем поняла: мясо не готово, еда не готова, гарнира нет. Что она делает?
Стоит – дышит им.
Нелли остро ощущала присутствие Александра, остановившегося у нее за спиной, его энергия подавляла. А потому единственное, о чем могла думать, вбирая запахи леса, мускуса и пота, так это о том, чтоб Александр ее коснулся: мозолистыми пальцами прошелся по рукам, плечам и шее, зарылся ими в волосы…
Ладонями опершись о стол, она обернулась.
– Придется подождать, – улыбнулась глупо и заметила: ладонь Александра занесена в каком-то сантиметре над ее рукой. Словно бы действительно желал коснуться. Словно бы уже касался – мысленно.
Продолжая цепляться за округлые краешки дерева, словно находя в этом опору и спасение, Нелли подняла глаза – Александр того и ждал. Его ладонь опустилась на кожу – на плечо, поверх согнутого локтя – и в призрачном скольжении устремилась выше.
Нелли внутренне содрогнулась, затрепетала в сладком томлении. Не стесненные рукавами плечи тонко чувствовали горячащее кожу парение, несмотря на то что Александр касался лишь одной руки. Только, отдаваясь фантомной болью, под зарядом искрометных вспышек-пульсаций, токи возбуждения словно зеркалились и удваивали и без того кричащие ощущения.
Ладонь достигла впадинки у горла, плотнее сжала шею. Задержалась – могла и дольше, но полетела выше, к волосам, высвобождая их из-под туго стянутой резинки.
И все то время, что ее касался, обследовал участки тела, Александр не спускал с нее призывного взгляда. Глубокого, проникновенного взгляда. Даже дотрагиваясь по некогда раненой им губе пальцем: там же, на месте укуса. Даже тогда, когда, обхватив за бедра, он усадил ее уверенно на стол.
Она инстинктивно вцепилась в Александр, посмотрела в зеленые глаза. Она понимала, что должно произойти, она этого хотела, и «это», на большую радость Нелли, наконец, произошло. Александр поцеловал. Поцеловал ее так, что Нелли тотчас оказалась в царстве чувственной неги: вяжущей, наполненной, богатой и такой дурманящей нежностью и теплотой.
Нелли растворялась, и мир вместе с ней. Она добровольно терялась в происходящем. Она подалась навстречу, всем телом прижимаясь к Александру.