Глаза зацепились за коричневое кресло – а ведь он даже не предложил ей сесть.
– Поэтому тебя преследовали догмары? – Александр стоял у нее за спиной. Это показалось ей волнительным, и Нелли не понимала от чего. Глупости.
Она обернулась. Александр стоял напротив, определенно, ее изучая, хотя по лицу, как и прежде, невозможно было что-либо понять. Нелли это не нравилось. Ей хотелось знать, о чем он думал, хотелось знать, что у него на уме, какое складывалось о ней впечатление, как он к ней относился. Но этот непроницаемый взгляд был просто… убийственно непроницаемым.
Александр прошел мимо Нелли, при этом задев ее плечом, и присел на краешек стола.
– …потому что ты много чего знаешь и понимаешь.
– Догмары? – переспросила Нелли, перекидывая волосы, не успевшие высохнуть, на другое плечо.
– Да, это те плохие парни, которые тебя преследовали. – Александр проследил за ее движениями.
– А вы, значит, хорошие?
Александр усмехнулся – первое подобие на его лице настоящей, искренней улыбки.
– Нет, мы не хорошие. Просто с нами ты еще жива, что обязывает тебя хотя бы чуточку быть нам благодарной.
– За то, что не лишили меня моей же жизни?
– Нет, за то, что не позволили лишить тебя жизни другим. – Александр поерзал на месте, затем резко встал и, пересел в пустующее кресло, закинув ногу на ногу. – Можешь присаживаться.
Если бы можно было истреблять глазами, Нелли сделала бы это.
Она посмотрела на указанное кресло, стоящее где-то в стороне.
– Спасибо, я постою.
– Так почему за тобой охотились догмары? – В интонациях сквозила твердость.
Стоит ли об этом рассказывать? Нелли не хотела. А если узнав о причинах преследования, он сам пожелает от нее избавиться? Александр, как и догмары – нечто необычное, потому при желании, косвенным образом, Нелли может навредить и ему. Хотя он и так понимает, что знает она достаточно много и, несмотря на ее осведомленность, по всей видимости, не собирается от нее избавляться. К тому же догмары их враги…
– Я видела кое-что…
– Что?
– Я раскрыла их секрет. Их невозможно убить… то есть они бессмертны. Видимо. И убили человека.
Александр молчал. Нелли тоже. Она ждала, что на это скажет хозяин дома.
– Значит, ты явилась нежелательным свидетелем? – Он хмыкнул. – Да, по всей видимости, у тебя действительно талант оказываться там, где не следует.
– Они думают, что у меня есть пленка с записью.
– А у тебя она есть? – напрягся Александр.
– Нет! – возмутилась Нелли. – В том то и дело, что у меня ничего нет, нет никаких дурацких записей, а они продолжают меня преследовать!
Александр вроде бы расслабился.
– Как ты вообще на них натолкнулась?
Нелли устала стоять, надоело переминаться с ноги на ногу, поэтому, несмотря на отвергнутое ранее предложение, подошла к креслу, пододвинула его ближе к столу и села. К черту упрямство, этому мужчине она не собиралась ничего доказывать.
– А если я тебе расскажу, – с расстановкой проговорила Нелли, – ты ответишь на мой вопрос относительно вашей связи со взрывом на складе?
Александр выгнул бровь.
– Неравноценный обмен.
– Очень даже равноценный.
– Рассказав, как встретила догмар, ты не сообщишь мне никакой новой информации, а лишь поведаешь детали. Я спокойно могу прожить и без них. Я же, в свою очередь, раскрою перед тобой свои секреты. Нет, – заключил убежденно. – Определенно не равноценный.
– Хорошо, – согласилась Нелли, – вот и проживай, раз можешь.
– Могу. – Александр холодно улыбнулся. – Но не буду. Начинай.
Нелли хотелось возмутиться, но ведь это бесполезно. Он все равно надавит.
– Ладно, – сказала раздраженно. – Это произошло поздним вечером. Помнишь «красную куртку»?
– «Красную куртку»?
– Да, вчерашнего парня в красной куртке. Кажется, он среди них главный…
– Если только среди них.
– Так вот, я последовала за ним из бара, чтобы посмотреть, куда он пойдет, и что будет делать. Было очевидно, он что-то задумал. Вел себя подозрительно, был взбудоражен. Когда вошла в здание, в котором незадолго до этого скрылся и он, и приблизилась к одной из дверей, увидела еще двоих и то… то, как они убивали мужчину, – даже голос сел. – Но перед смертью убитый успел выстрелить в «красную куртку» несколько раз подряд, а тот лишь вздрогнул едва заметно, не помню даже, покачнулся ли несмотря на то, что одна из пуль попала прямо в сердце. Тут они меня и заметили.
– И ты была с камерой.
– Это был фотоаппарат.
– Ты делала снимки?
– Нет, я же сказала, что не делала. Да и когда мне их делать? Я была поражена увиденным и беспокоилась только о том, как бы поскорее унести оттуда ноги.