Нелли усмехнулась. Она смотрела на него какое-то время, а потом, разочарованная, ушла. Ушла, зашоренная в своем идеализме!
Александру хотелось рычать, побежать, догнать, втолковать, однако, обернувшись, приковал себя к месту, сдерживая непрошеные порывы: для кое-кого они устроили спектакль.
Только этого ему не хватало – настороженных взглядов.
Он ощутил потребность уйти, срочно покинуть этот дом. И он потребность свою удовлетворил.
Глава 20
Неужели подобное возможно? Неужели действительно можно воздействовать на человека таким страшным образом?
Нелли ходила среди невменяемых людей и не могла примириться с этой мыслью.
Так что же значили эти игры с разумом? Что при желании Александр и ему подобные могли «перестроить» сознание человека так, что он, к примеру, родных своих помнить не будет? Или будет считать таковыми кого другого, но не тех, кто ими являлись в действительности?
Невероятно. Это ж сколько могущества и власти над беспомощным человеком. А он заставляет их красить стены…
Нелли прошлась оценочным взглядом по свеженаложенной черной краске, по застланному защитным покрытием полу, ведеркам краски, на них стоящим, и стала спускаться с верхнего этажа.
Пятый день в гостях у непознанного создания и очередной день одиночества – Александра снова не было дома. С момента их последнего разговора, состоявшегося позавчера и так неудачно окончившегося, Нелли не виделась и никоим образом не соприкасалась с мужчиной. Где он был? Чем занимался?
Нелли, конечно же, понимала, что для Александра являлась ничем иным как обузой, чье самочувствие и благополучие его мало заботили: нечто вроде «скажи спасибо, что спас и в живых оставил, да к тому же предоставил приют». Но отчего-то было обидно: хотелось, чтобы проявили хоть малейший интерес, уделили внимание. А как же намерение узнать о ней больше и выяснить в чем кроется ее особенность? Нелли так же были небезразличны причины собственной стойкости к воздействию Александра. Однако в тот памятный день он либо солгал, либо потерял к ней интерес в процессе.
Преодолев еще один лестничный пролет и пройдя вдоль обрамляющих площадку перил, изучающе глядя на все, что происходило этажом ниже, Нелли ступила на очередную ступень.
Удивительно, но, несмотря на отсутствие Александра, люди приходили и занимались делами. Учитывая невменяемое состояния, в котором находились, обязанности свои они все же знали и добросовестно их исполняли. Хотя… о какой добросовестности могла идти речь? Для проявления такового нужно было знать и понимать, соответственно, что и для чего ты делаешь, чего в данном случае не происходило – люди попросту были лишены такой возможности.
Как работали? Зачем? Такое тоже возможно – гипноз на расстоянии? Нелли не переставала задаваться вопросами. Дей говорил, Александр контролирует их сознания, в связи с чем сделала вывод, что сам он должен находиться где-то поблизости, чтобы не потерять этот контроль и не упустить ниточку, связывающую его с людьми на момент контакта. Разве не так?
Тогда где же он? Где Александр? Его нет. А может, раз «обработанные», люди не требовали дальнейших настроек? А в себя придут в установленное (неким образом) Александром время, например, после завершения всех многодневных работ, и больше здесь не появятся. Тогда в каком состоянии они ежедневно уходили домой? Неужели в подобном замороженном? Невозможно, просто невозможно. Иначе здесь давно окопались бы журналисты.
Именно поэтому предшествующий день был посвящен изучению поведения людей. Внимательному изучению, в надежде получить хотя бы какое-то логическое объяснение происходящему. Разумеется, зрелище было не из приятных, эстетического удовольствия от лицезрения порабощенных мужчин и женщин Нелли не получала, однако пытливый ум требовал ответов.
Таким образом, вышагивая рядом с рабочими, фиксируя каждое их движение и приглядываясь к малейшему отблеску света в глазах, в надежде узреть в этом частичку былой осмысленности, она провела целый день. Выяснила не много, однако то, что выяснила, в некой степени успокаивало.
Александр действительно не причинял им вреда: люди ели, отдыхали (недолго), естественно, работали. Однако походили при этом на роботов, не отвлекающихся на второстепенные дела: ни разговоров, ни шуток-прибауток, зачастую имеющих место быть в дружных коллективах и компаниях. Люди схематично выполняли то, что должно быть выполнено, а вечерами уходили домой.
Александром они воспринимались как рабочий инвентарь, и подобное равнодушие отталкивало.
Однако не только любознательностью было продиктовано решение превратиться в своеобразного надсмотрщика. Была и другая, не менее весомая причина – Нелли не знала, чем себя занять.