Бывший, проследив направление моего взгляда, вздохнул и вызвал инвентарь, из которого выцепил партийный скаф. Я знала эту модель – самая имбовая броня из всех, что могли предложить легальные продавцы.
“Щит Коммунизма”.
Легендарный скаф, грамотно балансирующий все характеристики своего владельца. Мне до него не только качаться и качаться, но и копить и копить как ленкоины, так и реальные бабки.
– Не спешил бы ты переодеваться, – ехидно отметила я. – Не дал даже толком рассмотреть, что за домашняя одёжка у тебя. Очень интересная.
– Ты не шмотки разглядывай, а на вопрос отвечай, – недовольно поджав губы, резко ответил Тэм. – Что тут происходит? Почему меня посреди ночи выдёргивает оповещение о том, что одной непоседливой заднице эту самую пятую точку здорово так помяли? И что за компания у тебя такая? – мужчина быстро пробежал взглядом и по отползшему и прикрывающему Аннушку Букварю, и по самой пропагандистке. Феликса, злобно смотрящего на него с моих рук, он и вовсе не выпускал из поля видения. – Кира, серьёзно, это уже даже не смешно! Казалось бы, нечем меня удивить, но ты каждый раз превосходишь все мои ожидания!
– Крайне польщена, что так высоко оцениваешь мои усилия! Я ведь сплю и вижу, чем ещё поразить своего ненаглядного бывшего! – привычно вступая в пикировку, ответила ему в тон.
Не могу я без подначивания с ним общаться. Ну, хоть ты тресни!
– А, так перед нами знаменитый Артемий? – подала голос Аннушка. – И, как я понимаю, это и есть твой план спасения? Вызвать карманного супермена?
Артемий развернулся ко мне с взглядом, красноречиво говорящим: "Серьёзно?!".
– Так вот как ты представляла меня своим друзьям? Супермен? – довольно улыбнулся бывший, а я мысленно чуть ли не на лоскуты резала Аню.
На кой ляд она выдала мои слова, сказанные во время редких дружеских посиделок с употреблением напитков, некстати открывающих душу и развязывающих язык. И вовсе не так я тогда Артемия называла!
Диктатор! Вот! Диктатор приставучий! С чего Аня решила, что это синоним супермена – только ей понятно. Хотя, может, не стоило в подробностях описывать, из какой очередной напасти меня вытащил Тэм?
– Это всё интересно и занятно, но хотелось бы знать, чем нам твой бывший поможет? – опасливо косясь на Артемия, поинтересовался Букварь.
– Мне самому интересно! – весело усмехнувшись, ответил ему Тэм. – Извини, чувак, за избиение. Уж больно странная сцена передо мной открылась, когда я к вам прыгнул.
– Да без претензий! – примирительно вскинув руки, ответил Ромка. – Я бы, наверное, тоже полез бы драться без выяснения причин, если бы увидел, как дорогого мне человека просто так расстреливают.
Я, против воли вспыхнув, покосилась на Артемия. Тот привычно удерживал маску холодного спокойствия, и лишь дёрнувшаяся скула выдала его истинное отношение к словам Букваря.
Браво, Роман, не в бровь, так в глаз! И откуда это чувство ликования в моей душе? Нет-нет, я же плевать хотела на наличие каких-то чувств со стороны Тэма ко мне. Да-да, именно так!
– Кхе-кхе, – громко прокашлялась Аня, отвлекая на себя внимание и прерывая неловкую паузу. – Пока Искра борется с внутренними демонами Заколебусом и Позлифером, я рискну разъяснить диспозицию. Мы тут, короче, застряли. И насколько я поняла, тебя вызвали, как единственно возможную кавалерию, могущую спасти наши души. Я – Аннушка. Точнее, Аня. Это Ромка-Букварь. Ну, и с зубами Феликса Эдмундовича ты уже знаком.
– Агностик, он же Артемий Котов, – мягко улыбнувшись, по всей форме представился мой бывший. – И, судя по тому радушию, что мне оказал ваш Феликс – он самая грозная единица в вашей бравой компании.
– Таки да, – выдал пет, наконец, слезая с моих рук и гордо вздёргивая подбородок. – Но и вы, позвольте заметить, противник серьёзный.
– Благодарю за столь высокую оценку моим скромным умениям, – даже слегка поклонившись, проговорил Тэм.
У меня сложилось впечатление, что каждый, кого мы встречаем, принимался танцевать под гимн высокопарного общения, что проповедует наш кот!
– А теперь расскажите подробнее суть вашей проблемы? – тем временем предложил бывший. – Как вы сюда попали, можете не докладывать. Карма Киры – это вещь похлеще закона Мёрфи [1].
От такого сравнения, я, под гогот Ромки и тихое болезненное хихиканье Аньки, возмущённо зарядила бывшему в плечо. И столько в этом жесте было привычной для нас с ним близости, что сердце у меня в груди болезненно сжалось.
Дурная была идея вызывать его на подмогу. Не факт, что все проблемы решит, а старые раны разбередит!