– Товарищ Искра, я всего лишь кот, – вступил в беседу наш пушистый революционер, – да, к тому же, программа, что я могу понимать в ваших тонких человеческих душах? Но мне думается, что ни один ребёнок не хотел бы для своей матери такой жизни? Любовь, которую ты испытывала к своей дочери, не могла переродиться в ту жажду мести, что сейчас движет тобой. Иначе это была не любовь. Это чувство делает вас лучше, дарит силу, доброту и свет. А то, что делаешь ты, лишь уродует твою душу и ведёт к дальнейшему саморазрушению. Я уверен, Стелла бы этого не хотела.
– Феликс, начало твоего выступления было настолько правильным, что я даже, так и быть, не буду на тебя злиться за последние слова, – тем не менее зло огрызнулась я на пета. – Ты программа, твоё дело выполнить заложенные в тебя функции. Не больше.
Я им тут душу наизнанку вывернула, обнажила все свои проблемы – а они мне опять психологией по мозгам катаются.
– Тогда прошу отправить меня в инвентарь и передать Букварю для анализа собранных данных, – проговорил Эдмундович, гордо вздёрнув подбородок. – Моя миссия на данный момент исполнена.
И вроде бы зла на него была, а всё равно почувствовала укол совести. Можно же с людьми, и не людьми, быть тактичнее. Мне придётся снова этому учиться, если хочу выполнить задание Мишули и не потерять только-только завязавшиеся дружеские отношения. Не знаю почему, но для меня последнее стало особенно важным.
– Феликс, я не хотела… – начала было я, но кот взмахом лапки остановил меня.
– Искра, ты права во многом, и в то же время во многом заблуждаешься. А я слишком мудр, чтобы обижаться на правду. Тебе же нужно трезво, без эмоций, посмотреть на то, что произошло и, самое главное, перестать "пережёвывать" прошлое и цепляться за свою обиду на родных. Нет тут виноватых, а ты лишь оправдываешь этим свой инфантилизм. Всё, я всё сказал, давай уже мою коробку, а сами расходитесь уже по домам. Вам обоим нужно отдохнуть.
Я молча вызвала из инвентаря стальной короб, в котором получила пета. Молча, потому что котяра в очередной раз меня уделал. Наблюдая, как Феликс аккуратно залезает в своё хранилище и так же задвигает крышку, я понимала, что Эдмундович с жаром истинного коммуниста откровенно выдал мне то, что пытались донести до меня с десяток психологов, которых мне советовала мама. Только те действовали куда мягче и деликатнее, что, похоже, было в корне не верной тактикой. Меня надо было бить правдой в лоб, чтобы заставить мозг работать в правильном направлении.
– Похоже, я создал монстра. Отчитал, так отчитал! – слабо улыбнувшись, проговорил Ромка, когда артефакт “Железный Феликс” перекочевал в его инвентарь. – Кира, спасибо за откровенность. Я подозревал, что ты такая не просто из вредности, но твоя история действительно трогает и побуждает попытаться тебе помочь. Если ты, конечно, сама готова принять эту помощь, – парень по-свойски приобнял меня, что, как ни странно, не вызвало никакого желания вырваться, – И ещё! Спасибо, что помогла мне с Аней. Я в какой-то момент уже решил, что для тебя Осада важнее подруги.
Я прикусила язык, поскольку признание в том, что я действительно сомневалась, идти за ними или нет, чуть не сорвалось с губ.
– Странный ты, Ромка, такой весь наивный, добрый, благодарный. Здесь уже давно все отдают приоритет трофеям и самому факту победы в очередном ивенте, – проговорила я, когда мы вышли на центральную дорожку и двинулись в сторону ворот. – Сразу видно, не тёртый калач.
– Это плохо? – с деланным равнодушием поинтересовался парень, которого я теперь могла с уверенностью назвать другом. – Я ведь раньше не играл в виртуале, так, в офф-лайне больше рубился. Поэтому и не совсем понимаю вашей истерии по поводу всех этих плюшек, уровней допуска и прочих прелестей здешней жизни. Нет, то, что, чем круче, тем лучше, это я, конечно, осознаю. Но вот именно эта бешеная лихорадка в желании добиться всего топового – вот это для меня загадка. Это ж игра, чего так убиваться?
– Это хорошо, что не понимаешь. И хотелось бы, чтобы этот суррогат жизни не испортил тебя, – без тени насмешки ответила я. – Серьёзно, Ром, не дай себе ожесточиться и потерять человечность. И с Аней тебе будет тяжело, она уже, скажем так, заражена этим вирусом виртуальной жестокосердности.
– Это я уже понял по её увлечению хардкором, – хмыкнул Букварь. – Ничего, я на одной колючей искре потренируюсь, как возвращать геймерам вкус к реальной жизни, – и программист с озорной улыбкой подмигнул мне.