Женщина включила электрический чайник, достала из холодильника пластиковый контейнер с трехдневной гречневой кашей и упаковку сосисок, которые затем, переложив на тарелку, отправила в микроволновую печь, и пошла в душ, чтобы попытаться смыть с себя сонливость и уже успевшую навалиться усталость нового дня. Добравшись до ванной, она включила воду и взглянула на свое отражение. Из зеркала на дверце шкафчика, что висел над раковиной, на Лилию смотрела уставшая женщина с впавшими глазами, окруженными синевой кожи. У нее перехватило дыхание: ей показалось, что за одну ночь ее лицо постарело лет на пятнадцать. И было что-то еще, что вызывало у Лилии смутную тревогу, причину которой она не понимала.
- Да, моя дорогая, - с горькой усмешкой сказала сама себе женщина, - видимо, ночная жизнь - это уже не для тебя.
Умывшись и кое-как запихнув в себя почему-то оказавшийся безвкусным завтрак, Лилия составила посуду в раковину, решив, что помоет ее потом. Непонятная тяжесть все еще не отпускала ее, хотя голодное головокружение к счастью прошло, поэтому в спальню она возвращалась, опираясь на стену. С трудом натянув на себя повседневную одежду, Лилия в последний раз перед уходом окинула взором незаправленную кровать и тут же увидела, что из-под подушки что-то выглядывает. Это оказалась трубочка-мундштук Андрея. Подобная находка показалась ей достаточной странной, ведь он сам говорил, что данная вещь является для него неким талисманом. Женщина взяла трубочку в руки и повертела: обычная темно-коричневая легкая на вес палочка с высверленной сердцевиной и покрытая непонятными символами. Даже странно, что взрослый мужчина питал к подобной безделице столь трепетные чувства.
«Значит, - решила Лилия, - он, действительно, торопился, раз забыл ее. Я зря себя накручиваю».
Положив трубочку-мундштук в рюкзачок, она побрела на работу.
Слепящее солнце первого дня весны болезненно ударило Лилии в глаза. Она зажмурилась и прикрыла веки ладонью. Лишь только попривыкнув к свету, женщина продолжила путь.
К счастью, в этот день на проходной дежурил не назойливый Вадим, а какой-то неизвестный ей мужчина, цифру которого Лилия не смогла определить, что случилось с ней в первый раз за всю ее жизнь. Она решила, что всему виной непонятное недомогание, поэтому не стала особо волноваться. Однако же, когда женщина вошла в кабинет, то обнаружила там всего лишь двух возрастных женщин - Ирину Павловну и Павлину Игоревну, - а не «четверку» и «восьмерку».
- Девочка, что с тобой такое? - с искренним сочувствием в голосе вместо приветствия воскликнула угловатая коллега.
- Да на тебе лица нет! - озабоченно пробормотала ее массивная напарница.
- Ты случаем не заболела?
- Зачем же ты пришла? Отлежалась бы дома на «больничном».
- Спасибо, - тихо выдохнула Лилия, - но мне уже лучше.
- Ты сама на себя не похожа, - сказала Ирина Павловна.
- Да-да, я тоже это заметила! - вторила ей Павлина Игоревна. - Так что не говори, что все хорошо.
- Да, не говори.
«Я и не говорю», - подумала Лилия, ощущая, как ей становиться душно в компании эти двух неприятных женщин, поэтому, сняв пуховик и небрежно повесив его на вешалку, она накинула на плечо рюкзачок и поспешила выйти из кабинета, бросив на ходу: «Я в туалет!», чтобы отделаться от лишних вопросов.
- Бедняжка, - вздохнула Ирина Павловна. - Ее словно высушили.
- Да, - согласилась Павлина Игоревна, - а ведь буквально вчера еще вся цвела, словно встретила любовь.
- Все беды от мужиков.
- Это точно!
Очутившись в туалетной комнате, Лилия, уже не услышавшая последних слов коллег, подошла к маленькой треснутой раковине и включила холодную воду, чтобы смыть с себя накатывающий все новыми волнами страх. Она вспомнила непонятную утреннюю тревогу, вспыхнувшую в душе после встречи с собственным отражением, и вот теперь осознание причины этого догнало ее, сшибая с ног. Этим утром из зеркала на Лилию смотрела не просто внезапно постаревшая женщина, нет, это было лицо человека, лишенного собственной идентичности, лицо «нуля».
«А ты поспи, милая», - вспомнила она голос Андрея, за которым последовал странный звук, напоминающий всасывание воздуха.
Дрожащими руками Лилия раскрыла рюкзачок и достала из него трубочку. Те символы, которые она не разобрала ранее, начали обретать смысл. Это были криво вырезанные цифры от единицы до девяти. Лишь одной не было там - ее шестерки.