– Я не хотел… тётя Октавия… право же… не хотел… вы буквально вынудили меня так поступить… но… я не делал этого… поверьте… это не моя вина… Вероник…
– Ай, – скривилась старуха. – Вряд ли ты так же блеял, когда уговаривал эту дурочку отравить меня. Сам ты не решился, впрочем, ты всегда был труслив. Можешь приписать себе ещё один грех, дорогой племянник.
В другой раз ему показалось что возле двери застыла Вероник с младенцем на руках. Эжен, дрожа всем телом, унижено молил её оставить его в покое. Но служанка лишь тупо и монотонно упрекала его в том, что он не желает признать ребёнка. А навязчивое детское хныканье преследовало его несколько ночей кряду.
Ему виделась Элен в строгом платье, перчатках и молитвенником в руках. Фигура её была почти прозрачной, словно дымка. Но пристальный взгляд её глаз он ощущал так явно, что едва не разрыдался оттого, что бессилен вымолить у неё прощении или прогнать прочь. Появление Тео вызвало у Бланшара новый приступ горячки. Молодой человек вёл себя дерзко, бросал Бланшару обвинения в своём падении, а затем и гибели. Призрак молодого Бриссона исчез только под утро, когда Эжен попросту лишился чувств. И хотя едва ли не ежедневно в дом к нему спешили самые маститые доктора и задумчиво шептались возле его постели, ни обёртывания, ни новомодные микстуры ничуть не улучшали его состояния.
А когда в одну из ночей, как всегда, наполненных кошмарами, Эжен увидел маркиза Дефоржа, сидящего прямо на его кровати, то утратил последние проблески сознания. Последнее, что он запомнил, – ослепительный красавец в старинном камзоле и щедро отделанной кружевами блузе, ворот которой был скреплён алмазной брошью. Сняв шляпу и встряхнув густыми блестящими локонами, Патрис ухмыльнулся и бархатным голосом проворковал:
– До встречи в аду, мой дорогой, мой славный воришка. Отдаю тебе должное, проказник, ты ловко всех обставил. Но люди всегда были глупы и наивны, отчего бы не воспользоваться этим для достижения своих целей? Я даже горжусь тобой, знаменитый лжец, самонадеянный и амбициозный похититель рукописи. Благодаря тебе мои откровения увидели свет, да ещё с каким успехом! Хм, я и не подозревал, что кроме страсти к низкому разврату, шулерству, крови и преступлениям я оказался недурным писателем. Да, мой друг, именно я, ведь ты всего лишь переписчик. Но в конечном итоге цель достигнута, а уж каким способом, не имеет значения.
– Цель? Какая цель, маркиз? – еле разлепив пересохшие губы, выдавил Эжен.
– Ах, мой любопытный длинноносый друг, – мелодично рассмеялся Патрис. – Как тебе известно, я слишком рано умер и слишком мало успел.
– Пожалуйста… маркиз… я не понимаю, о чём…
– А тебе и не нужно, милый друг. Да, прими мою благодарность за очаровательного Бриссона! Этот трепетный мальчик чудо как хорош. Впрочем, как и все милые юные создания, что насладились чтением дневника. Уверен, Джулиан при встрече непременно пожмёт тебе руку за усердие…
Утром консилиум врачей с прискорбием доложил мэтру Реманжу, что беднягу писателя, видно, хватил удар. Он жив, но совершенно обездвижел и почти лишился речи. Его последние слова уже походили на бред. С полными слёз глазами господин де Бланшар умолял герцога Ди Анджело не забирать его в ад, а маркиза Дефоржа дать ему новый сюжет. Но, кажется, это персонажи «Записок». Стало быть, он так и не пришёл в разум.
* * *
– Сударыня, я принёс ваше жалование и, конечно, хочу осведомиться о состоянии больного, – произнёс Реманжу, протягивая сиделке конверт.
– Благодарю, сударь. К сожалению, ничего нового, – покачала головой женщина. – Слава Господу, бедняжка хотя бы перестал метаться и рыдать по ночам. Вот уже несколько дней он почти спокоен.
– Неужели? Ну что ж, не знаю, считать ли это успехом. Видите ли, сударыня, барон всё ещё не теряет надежды, что господин де Бланшар поправится. Ох, Господь милосердный, минуло уже почти два года, а бедняга до сих пор никого не узнаёт.
– Меня узнаёт, сударь, – скромно улыбнувшись, проронила женщина.
– Да, конечно, вы же проводите с ним всё время. Вы очень ответственная сиделка, сударыня. Нрав у больного тяжёлый и предыдущие работницы сбегали через несколько дней. Господин барон распорядился повысить вам жалование. Вы, несомненно, это заслужили.
– Благодарю, сударь, – ответила сиделка.
– У вас есть просьбы или пожелания, возможно, вам следует подыскать помощницу. Вы смогли бы позволить себе время для отдыха.