Старейшина отступила назад.
– Мальчик, потерпи еще немного. Мы сделаем так, что Сатана покинет твое тело. Он вселяется в тела людей и причиняет им страдания. Так вышло, что на сей раз это оказался ты.
Хозяйка салона красоты – женщина с химической завивкой – плотно сжала свои накрашенные фиолетовой глиттерной помадой губы и двинулась в сторону Ынсе с поднятым кулаком, в котором сжимала железный крест. Она резко ударила его острием в левую часть лба Ынсе, сбив ту с ног.
– Дьявол, выходи через левую часть его лба. Оставь его! Приказываю тебе именем нашего всесильного повелителя, – ударив Ынсе со всей силы, владелица салона закричала низким глубоким голосом.
Хотя в голове Ынсе все смешалось, она не была намерена покорно терпеть удары.
Перед глазами всплыло сначала улыбающееся лицо Чжехи. Затем лицо Чжехи, накрытое черным пластиковым пакетом. Ынсе широко, словно грабли, растопырила пальцы одной руки и нацелила их на лицо хозяйки салона.
– Почему вы меня бьете?
– Ааа!
Женщина закричала и закрыла руками лицо.
В сторону Ынсе двинулся хозяин борделя. Что-то быстро пробормотав, он занес руку для пощечины. Тогда Ынсе удалось четко разглядеть татуировку в виде креста на его левой руке. В следующий момент его ладонь с хлестким ударом опустилась на ее щеку.
Несколько человек схватили Ынсе и повалили на пол.
– Да кто вы такие??
Они окружили Ынсе и принялись вопить:
– Сатана, выходи! Приказываем именем нашего нового повелителя!
Ынсе сопротивлялась изо всех сил, но справиться с целой толпой ей было не по силам. Она каталась по полу, получая один за другим удары по всему телу. Это были страшные существа. Это были люди, что сделали себе татуировки в виде креста, поклявшись сделать все ради того, чтобы достичь своего Небесного царства. Они были способы пожертвовать чем угодно ради своей веры.
Старейшина, наблюдавшая с циничной усмешкой за тем, как Ынсе избивают под видом очистительного обряда, пошла было открывать дверь, как внезапно упала на пол. Раздался вскрик. В этот же миг до Ынсе донесся также звонок ее телефона. В комнату вбежал Чжемин, сжимавший в руке отобранный у Ко Чжимёна мобильный. Он закричал:
– Ко Ынсе! Звонок!
За ним гнались Ко Чжимён, Тэчхоль и еще двое незнакомых мужчин, вооруженных дубинками. Как Ынсе и предполагала, Тэчхоль тоже оказался прихожанином этой церкви. Опрокинув преграждавших ему путь мужчин, Чжемин вытянул руку, бросив Ынсе телефон.
Ынсе действительно думала, что время звонка должно вот-вот наступить, но момент оказался идеальным. Ей повезло. Ынсе поймала пролетевший дугой мобильный.
Чжемин оттолкнул двигавшихся к нему мужчин и встал перед Ынсе, защищая ее. Он хотел дать ей возможность ответить на звонок. Ко Чжимён ударил дубинкой по голове Чжемина. Донесся звук глухого удара. Через несколько мгновений по лбу молодого человека потекла темно-алая кровь.
– Когда вернешься в субботу, спаси Чжехи!
В этот раз по голове Чжемина ударил Тэчхоль. Колени молодого человека подкосились, и он упал на пол.
– Отдай сейчас же!
Ко Чжимён протянул руку, чтобы отобрать у Ынсе мобильный. Она уклонилась и открыла рот:
– Алло, мама?
Шестая суббота
Ынсе подняла руку, в которой сжимала телефон, чтобы отец не смог его выхватить, и открыла глаза. На ужасную долю секунды ей показалось, что послеобраз отца отправился вслед за ней в прошлое. Пассажиры автобуса недоуменно смотрели на Ынсе. Смутившись, она опустила правую руку. Страшно было даже представить, что могло случиться, если бы отцу удалось выхватить мобильный из ее рук.
Перед глазами живо вставал образ того, как падал, получив удар по голове, Чжемин. Он не отрывал от нее глаз до самого конца – пока она не исчезла, возвращаясь в субботу. В этом взгляде отражалось отчаянное желание, чтобы временная петля действительно была возможна и Чжехи еще можно было спасти.
– Когда вернешься в субботу, спаси Чжехи!
Вспомнив слова, которые прокричал ей вслед Чжемин, Ынсе слегка прикусила нижнюю губу. Она подумала, что ей ни в коем случае нельзя прекращать временную петлю до тех пор, пока ей не удастся предотвратить смерть Чжехи.
Мобильный в руке Ынсе завибрировал. Крепко сжимая его, она погрузилась в размышления. Ей вспомнился взгляд отца. В нем не было никаких эмоций. Так же как и в глазах арендаторов соседних магазинов, когда они под предлогом очистительной молитвы избивали Ынсе. Это были глаза людей, неспособных испытывать чувство вины.