– Тебе так будет легче, – оборвал Кэри.
Тогда я не поняла, что он имел в виду, но пальцы все равно задрожали от звуков ланкмиллерского голоса, и от этого управляться с пуговицами стало сложнее.
Уйми прерывистое дыхание, отстегни передник, прекрати пялиться на его руки. Это гораздо сложнее теперь, когда он завернул рукава.
Кэри не мог знать, что я думала об этом, он ведь еще не читает мысли. Хотя иногда кажется, что читает.
Сознание начало подтаивать по краешку, потекло как расплавленный шоколад. Следом настигла слабость в коленях. Форма соскользнула к ногам, и я неуверенно переступила, ожидая приказаний, чувствуя, как сердце в груди заходится.
Он подозвал меня жестом, уложил поперек коленей. Обнаженной кожей я ощущала ткань его брюк, любое прикосновение было словно удар током, я вздрагивала от каждого.
– Расслабься, я даже еще не начал, – этот спокойный и покровительственный тон только глубже столкнул в вязкий тягучий хаос, затопивший мое сознание.
Ланкмиллер сейчас не обвинял и не издевался, он наблюдал. Ладонь огладила кожу, вслед за этим последовал короткий отрывистый шлепок.
– Ай, – я вздохнула скорее от неожиданности, больно не было, он специально так рассчитал удар.
Второй и третий тоже были разогревающими, с небольшим перерывом. Следующий шлепок опустился на кожу уже ощутимо. Я закусила указательный палец, оставляя на нем отметины – небольшая передышка – потом опять: сериями по пять-семь ударов. Постепенно мне удалось подстроить дыхание под этот ритм. Обнаженная кожа горела под ланкмиллерской ладонью, но боли не было. Ее словно уносило потоком беспамятства и тепла. Воздух, густой и сладкий, как березовый сок, наполнял легкой необъяснимой дрожью, и я поймала себя на том, что перестаю соображать.
Сознание становилось медленным, отрешенным, и я смотрела на мир глазами, подернувшимися дымкой. Так, словно все осталось настолько далеко позади, что перестало иметь значение.
«Тебе так будет легче».
Вот, значит, что ты хотел сказать.
Меня рывком переложили на кровать. Кэри дернул вверх бедра, заставляя принять коленно-локтевую. Я глухо ойкнула, уткнувшись лицом в подушку. Ох, не уверена, что смогу поддержать эту его идею в таком состоянии. Прикосновения вдруг исчезли с кожи, оставляя за собой ощущение неуютной уязвимости. Попытка позвать мучителя обернулась неразборчивым несчастным мычанием.
– Все хорошо, ты молодец, – Кэри тут же вернулся ко мне, погладил по обнаженной коже.
Здорово, что он хоть что-то понимает, потому что у меня словно алкоголя внутри больше, чем крови, и я не соображаю ничего.
Ладони легли на бедра, я почувствовала его жар так близко, что чуть не захлебнулась воздухом.
– Ты готова, солнце?
Несмотря на свою видимую обычность, это был совсем уж смущающий вопрос, словно довершающая вишенка на торте.
Само собой, Ланкмиллер не получил на него вразумительного ответа, и это его совершенно не устроило, поэтому в следующий миг меня легонько притянули за волосы.
– Кику?
Сдавленное «угу» в подушку. Ланкмиллер склонился ко мне, его нажим усилился.
– Не слышу, – над самым ухом.
– Да… – почти всхлипнула я, понимая, что колени едва держат сейчас.
– Да? – требовательный и хриплый голос. Дыхание на разгоряченной коже.
– Да, хозяин, – судорожно комкая пальцами покрывало, выдохнула я.
Это было то, чего он так старательно добивался и чего никто из нас не ожидал. Ланкмиллер в следующее мгновение натянул меня так, что даже искры из глаз посыпались.
Тело отреагировало мгновенно, я бесстыдно выгнулась, только еще сильнее насаживаясь на его член.
Не то что бы я совсем не думала о Кэри за все эти дни, пока он не давал о себе знать. Иногда мысли навязывались сами, приходили ближе к ночи и совсем не туда уводили меня. Это довольно часто заканчивалось сбитым дыханием и пылающими щеками. Но ни один из тех образов не мог сравниться с тем, что Ланкмиллер представлял из себя в реальности. Его тяжесть, запах, ритм, который он задал, – все это рождало новый уровень наслаждения, острее и безумнее, чем раньше. Такого, будто мы вообще перестали быть людьми.
Первое, что чувствуешь, приходя в себя, – холод.
Ланкмиллер уже куда-то опаздывал и теперь спешно пытался привести себя в порядок перед огромным зеркалом чуть поодаль. Наша встреча незапланированно затянулась.
– Прости, был немного грубым, – он видел меня в зеркало, завернувшуюся в покрывало и сонно наблюдающую за ним.
Я скривилась. Что это вообще за извинение такое, от него веет дешевой приторной мелодрамой. Мальчикам вроде Кэри такие игры не к лицу.
Проследив за ланкмиллерским взглядом, наткнулась на отметины на бедрах от его пальцев. Наверняка останутся синяки.