Конечно, в этих обстоятельствах можно было бы сказать что-нибудь поумнее, но ничего другого мне не пришло в голову. Блейк застонал.
Я потащил его к машине. В этот момент фары погасли, хотя нас по-прежнему было бы видно, если бы не открытая задняя дверь автомобиля. Я впихнул Блейка на заднее сиденье, он лежал на нем, продолжая стонать. Машина завелась сразу. Когда я включил передачу, из стоящего напротив автомобиля как раз начали выходить пассажиры. Две особы женского пола стояли на середине дороги и разговаривали, в то время как мужчина запирал машину. Моя машина рванула с места. Это так напугало их, что они со страху отпрыгнули в сторону, уступая дорогу. Когда я проезжал мимо, мужчина бросил на меня недоуменный взгляд. Благодаря просвету в потоке транспорта мне удалось без задержки повернуть на Дю Кейн-роуд.
К этому времени Блейк, немного очухавшийся, уже сидел на заднем сиденье.
— Все в порядке, Джордж? — спросил я, не оборачиваясь.
— Ничего, мой друг, ничего, — ответил он слабым голосом.
— Рядом с тобой на сиденье лежат шляпа и плащ. Надень их.
К этому времени дождь опять припустил вовсю. Окна машины оставались закрытыми, и ветровое стекло почти полностью запотело. Я почти не видел дороги. Но едва я начал протирать стекло рукой, как заметил прямо перед собой машину и понял, что столкновения уже не избежать. Мы находились перед пешеходным переходом. Водитель впереди идущего автомобиля притормозил, чтобы пропустить пешеходов, вышедших на мостовую. Я резко нажал на педаль тормоза, колеса заклинило намертво, но машина продолжала скользить по влажному асфальту. Бамперы ударились друг о друга с ужасным скрежетом, мотор моей машины заглох.
Пешеходы прошли, но машина впереди меня не делала никаких попыток сдвинуться с места. Слева, на автобусной остановке, собралась большая очередь. Люди стояли практически рядом с нами и глазели на дорожное происшествие. Некоторые даже подались вперед, чтобы лучше разглядеть нас с Блейком.
Я снова завел мотор и со злостью закричал:
— Твою мать, почему этот сукин сын не едет?
Блейк наклонился ко мне со своего сиденья и попытался меня успокоить:
— Не психуй, Шон. Что бы ни случилось, не надо терять голову.
Легко ему было говорить! За нами уже скопилась небольшая вереница автомобилей. Наконец впереди стоящая машина тронулась с места, медленно подалась вперед, освобождая пешеходный переход, и затем подрулила к обочине. Водитель показывал мне Знаками, чтобы я встал рядом.
— Нет, этот номер не пройдет! — пробормотал я, нажал на газ, со скрежетом переключил передачу, потом еще раз и рванул в сторону переулка Вуд Лейн. Перед ним горел красный сигнал.
— Плевать я хотел на ваши светофоры, — такова была моя реакция.
— Шон, ради бога не психуй! Было бы обидно сейчас все испортить! — уговаривал меня Блейк, но, к счастью, прежде чем мы доехали до перекрестка, зажегся зеленый.
Я повернул направо и еще направо на Латимер-роуд. Взглянул в зеркало заднего вида: погони за нами не было. Только теперь я вспомнил, что мне надо проинструктировать Блейка
— Джордж, — сказал я, не сводя глаз с дороги, — ключи, как договаривались, в левом кармане плаща, а конверт — в правом. Код очень простой Из каждой цифры нужно вычесть единицу. Пять означает четыре, а восемь — семь.
— Понятно.
— Теперь адрес: Хайлевер-роуд, 28. Везу тебя туда.
Повернув на Оксфорд-гарденс, я остановил машину, проехав несколько метров мимо поворота на Хайлевер-роуд. Затем повернулся, взглянул на Блейка и был страшно испуган. Все его лицо было в крови, которая сочилась из разбитого лба. В таком состоянии сам он не дойдет до дома.
— Пожалуй, Джордж, мне лучше пойти вместе с тобой. От машины избавлюсь позже. Пошли.
Мы выбрались наружу. Дождь продолжал лить как из ведра, улица была пустынной.
— Дай мне ключи.
Он сделал движение рукой, как будто хотел залезть в левый карман, но не мог сделать этого. Я заметил, что рука у него не действовала.
— Похоже, что ты вывихнул руку.
— Боюсь, что не вывихнул, а сломал.
Он поднял руку. Запястье было неестественно согнуто, как раз у сустава.
— Да, похоже, что рука сломана. — Я залез к нему в карман и взял ключи. — Очень больно?
— Совсем немного. Просто рука онемела.
Мы повернули на Хайлевер-роуд и некоторое время шли молча. Затем Блейк посмотрел на меня.
— Шон, — сказал он, — ты мировой парень!
Его голос выдавал волнение.
Я засмеялся. Обсудим этот вопрос позже. Всему свое время.