Пока самолет выруливал для разбега, мне была видна укутанная в пальто высокая, стройная фигура Алекса. Он махал обеими руками, словно хотел таким образом стереть в памяти пережитые нами тревожные минуты. Нам предстояло пережить еще немало других, но те были первыми.
Отныне это был не один против всех, а двое против остальных. Существенная разница!
В кабинете, где меня допрашивают, бок о бок за большим столом сидят генерал и подполковник. Рядом, за маленьким столом, — место переводчика. Никакого сомнения, что каждое слово записывается на магнитофон, хотя микрофона нигде не видно.
Помещение это грязное, а допрашивает меня пара неряшливых увальней. Пока что моя мысль развивается правильно. В целом правильно, но односторонне, потому что эти громилы могут сделать со мной все, что захотят. Да, все, ни перед чем не остановятся. Однако я стараюсь не думать об этом: незачем повергать себя в уныние. Это за меня сделают другие. В течение этих первых двух суток необходимо держать их на дистанции, чтобы суметь приспособиться. Лондон много раз предупреждал меня об этих первых двух сутках.
В конце концов, кое в чем мне придется признаться. но важно, чтобы я, а не генерал выбрал, когда и в чем именно. Генерал должен считать, что он медленно вытягивает из меня все, что я знаю. Нельзя позволить ему вытянуть из меня действительно все, но он должен считать, что берёт верх. Для того чтобы добиться этого, потребуются большая изобретательность и тонкий расчет, поэтому сейчас, пока шок от ареста еще не прошел и я могу сделать ошибку, мне необходимо избегать признания в чем бы то ни было.
Генерал умолкает, и переводчик спокойно передает мне его слова: *
— Сколько вам платили за вашу шпионскую деятельность?
— Я не шпион. Я бизнесмен.
Переводчик повторяет мои слова по-русски. Он не на моей стороне, но и не против меня. Шея у генерала слегка раздувается. Он поворачивается к подполковнику и что-то бормочет. Подполковник — щербатый субъект с блестящими черными глазами. Его надо остерегаться.
Переводчик говорит:
— Вы в нашей власти. Вам отсюда не убежать. Мы можем держать вас здесь всю жизнь. Можем расстрелять, если захотим.
Я очень вежливо отвечаю, что отдаю себе в этом отчет.
— Тогда не теряйте времени и говорите правду. Мы все о вас знаем.
— Но позвольте спросить, какой смысл рассказывать то, что вы и так знаете?
— Наглость только ухудшит ваше положение!
— Пожалуйста, выслушайте меня внимательно. Вы сказали, что все обо мне знаете. Но, значит, вы должны знать, что как бизнесмен я часто приезжал в вашу страну только для того, чтобы развивать взаимовыгодную торговлю.
Генерал чешет шею, потом наваливается грудью на стол и толкает в мою сторону портсигар. Я беру сигарету. Переводчик чиркает спичкой. Подполковник хмурится. Генерал перебирает стопку машинописных листов, делает глубокий вздох, словно желая успокоиться, и говорит:
— Вы много раз посещали английское посольство в Москве — у нас все заснято на фотопленку. Зачем вы туда ходили?
— Это место светского общения. Наш клуб.
— Это английское шпионское гнездо!
— Осмелюсь заметить, что генерал ошибается.
Переводчику не нравится моя ремарка, но он все-таки невозмутимо повторяет ее по-русски. Генерал стучит кулаком по столу и орет. Мне переводят:
— Не лгите! Предатель Пеньковский передавал вам материалы, нам это известно. Мы все засняли на фотопленку!
— Если генерал будет настолько любезен, что позволит мне взглянуть на снимки, я попробую рассеять это недоразумение.
— Не указывайте мне, что делать, — мы сами решим, когда и что вам показать! Вызывающее поведение может повлечь за собой только наказание.
— У меня нет никакого намерения вести себя вызывающе. Я просто хочу помочь генералу разобраться во всех неясностях, которые могут быть на фотографиях.
Я привожу здесь только схему допроса, потому что генерал постоянно повторял свои вопросы, а я каждый раз давал один и тот же ответ. Иногда генерал начинал кричать, иногда цедил слова сквозь зубы, иногда, прежде чем задать мне вопрос, долго совещался о чем-то с подполковником — но, как бы он ни бушевал и ни гримасничал, переводчик все время говорил ровным, мягким голосом.