— Ты все еще держишь этот противный джин?
— Он стал намного лучше, мне нравится.
— Если у тебя нет ничего другого, я обойдусь без выпивки.
— А кофе?
— Давай.
Я сварил на кухне кофе и поставил перед ним на столик, а сам встал под душ. Вода смыла последние воспоминания о том, как Кристина стреляла в Луиса. Они утекли в сточную трубу.
Потом я побрился, надел старый, но хорошо сохранившийся коричневый пиджак и бежевую рубашку с черным галстуком в тон брюкам. Было еще не так холодно, чтобы надевать пальто, впрочем, пальто у меня все равно никогда не было. Я довольствовался плащом.
— В доме четырнадцать этажей, много контор, остальное — меблированные квартиры разной площади, — голос его оставался совершенно бесстрастным, как будто он читал аннотацию к какому-то лекарству. — Твой друг Нельсон живет на одиннадцатом этаже, квартира "Е". — Он поднял голову от листка бумаги, на котором был нарисован план, и посмотрел на меня. — У него квартира в сто пятьдесят квадратных метров с двадцатиметровым балконом… Платит он за нее восемьдесят тысяч в месяц плюс двадцать тысяч за коммунальные услуги. Но есть одна проблема.
— Я думаю, проблем много. Какая из них тебя беспокоит?
— Я изготовил пять комплектов ключей со всеми возможными вариациями, встречающимися в замках фирмы "Пассо". — Он откинул полу пальто и показал мне нашитые на подкладку карманы. Там же лежали разборные отвертки и другой инструмент. — Но за последние годы изготовление замков сильно шагнуло вперед, Тони… они изобретают каждый день новые комбинации, а я уже давно не у дел… Замки "пассо" очень надежные, французская фирма, их отмычки не берут.
— И что же?
— Нужно предусмотреть дополнительное время на возню с замком.
— Ты лучший из всех, Рикардо. Если ты не откроешь дверь, никто не сможет ее открыть.
Он улыбнулся, и я наконец понял, почему он согласился на эту работу. Не ради денег, не ради нее, и даже не потому, что я когда-то оказал услугу женщине, которую он любил. Он это сделал потому, что чувствовал себя старым, потрепанным жизнью, и ему необходимо было доказать самому себе, что он еще способен на нечто большее, чем обводить вокруг пальца простаков своими трюками с собакой.
— Там есть охранник, Тони, — сказал он тихо.
Я сел на софу.
— Вот об этом я не подумал.
— Я тоже… это жилой дом, а не банк, и все же… Люди заботятся о своей безопасности. Охранник обычно сидит в каморке портье. Мне он показался профессионалом, какая-нибудь специальная служба безопасности.
— У меня есть "габилондо" образца 1938 года.
— Я знаю, но это не лучший выход. Ты все еще мыслишь категориями полицейского. Постарайся встать на место обывателя.
— Ты, кажется, что-то придумал. Выкладывай.
Он поерзал в кресле.
— Замок в подъезде такой простой именно потому, что там сидит охранник… Но я узнал, что на девятом этаже есть две скромные квартирки, где без лишней рекламы делают этакий "массаж" мужчинам…
— Так-так, продолжай.
— Ну вот… там открыто всю ночь. Какие возражения у охранника может вызвать наше желание сделать себе подобный массажик? Он откроет дверь, мы ему дадим, как полагается, на чай, и он нас проводит до лифта.
— Надеюсь, ему не придет в голову проводить нас на массаж?
— Будем надеяться.
— Нас сегодня ждет веселая ночка, Рикардо.
— Да, — ответил он.
Казалось, это его радует.
Охранник оказался молодым человеком с худым бледным лицом и острым вздернутым носом. Он сидел в застекленной каморке. Мы постучали, он поднял голову и внимательно посмотрел на нас через дверное стекло.
Потом медленно подошел, покачивая плечами, с гордостью демонстрируя свою хорошо отглаженную синюю форму. В нем чувствовалась та особая уверенность, которую дает оружие и право на его ношение. У дверей он остановился, вглядываясь в наши лица, положив руку на черную кобуру "габилондо" образца 1938 года, который выглядел поновее, чем мой.
— Что вам нужно? — спросил он.
Парадная дверь была застекленной. Мы не только услышали его вопрос, но и уловили сквозившие в нем нотки недоверия.
Рикардо робко улыбнулся.
— Нам на девятый этаж, — сказал он.
Глаза охранника ощупали нас с головы до ног, потом он открыл левой рукой замок и распахнул дверь, которая слабо скрипнула. Правую руку он не снимал с кобуры.
— Там закрыто.
— O! — воскликнул Рикардо. — Разве? А мне говорили…
— Закрыто.
— Мы всего на несколько минут, — сказал я, вытаскивая из кармана две купюры по тысяче песет и протягивая ему.