— Но Гаспар никогда не возражает… Он бывает немного невежлив с незнакомыми людьми, теперь у вас не будет проблем.
— В любом случае позвони ему, пожалуйста. Считай, что это мой каприз.
Начо поморщился, но все же снял трубку внутреннего телефона, висевшего у входа.
— Гаспар? Это я, Игнасио… Нет, нет, все в порядке… ты был слишком строг с нашими друзьями… Ну что ты, я не обижаюсь, дурачок… Послушай, они у нас задержатся подольше… не знаю точно… — Он вопросительно посмотрел на меня.
— Часа два… не больше, — сказал я.
— Подольше… да, часа два… Я тебе позвоню, и ты зайдешь… Конечно, конечно, дурачок.
Игнасио повесил трубку и посмотрел на нас. Потом вильнул задом, как если бы на нем был не короткий халат, а длинная юбка, и танцующей походкой, зажав в кулаке деньги, направился в глубь коридора.
— Пошли в спальню.
Я догнал его раньше, чем он вошел в полуосвещенную комнату, в центре которой стояла большая кровать, покрытая белым атласным одеялом.
— С тобой кто-нибудь живет?
В глазах его мелькнуло удивление и легкий испуг, который он тут же погасил.
— Мой друг, но…
— Нельзя ли его тоже пригласить? Так будет интереснее…
— Моего друга? Нет… нет, милый… Он спит, и, кроме того, он не любит… Я очень ревнив… Ну вот, устраивайтесь поудобнее. Туалет там. — Он показал дверь, на ручке которой висела табличка WC. — Я сейчас… принесу только шампанское.
— Эта квартира имеет ход в соседнюю?
— Послушай, Хуанито, ты…
— Как туда пройти?
На этот раз в его глазах появился настоящий испуг, я бы даже сказал страх. Сигнал тревоги.
— Через… эту спальню. Зачем тебе?
В спальне было полутемно. Я огляделся. В глубине виднелась красная портьера, за ней вполне могла быть дверь.
— Сюда?
— Да… но…
— Извини, пожалуйста, лично против тебя я ничего не имею.
— Я не… понимаю…
Одной рукой я прижал его к стенке, другой нанес короткий удар чуть повыше правого виска. Не могу сказать, что при этом я себя хорошо чувствовал, гордиться было нечем.
Он так и не успел крикнуть. Сразу же стал оседать, сползая по стенке. Голубой халатик распахнулся. Под ним ничего не было. Худое, вялое тело, как у большого ребенка.
— Ну и любитель ты поговорить! — сказал Рикардо, опускаясь на колени, чтобы связать его. — Надеюсь, ты его не слишком сильно?
— Думаю, что нет.
Он вынул из кармана пальто широкий лейкопластырь и веревку.
— Поторопись? — сказал он и начал резать лейкопластырь. — Займись вторым.
Я вытащил пачку купюр, которую Начо зажал в правом кулаке, взял лежавшие сверху пять тысяч и положил ему в карман халата. Деньги были влажными от пота.
Дружок блондина в голубом халатике, огромный, как кит, толстый и бородатый, спал в белой пижаме с вышитой на груди монограммой. Он решил, что мы воры, а я не стал его разубеждать, просто притащил в коридор, где нас ждал Рикардо. Толстяк даже не пикнул, безмолвно позволив себя связать и заклеить рот.
Мы отволокли их в спальню и уложили рядом на кровати. Рикардо действительно был крупным специалистом. Он протянул веревку от столбиков в изголовье кровати и связал их, чтобы они не могли двигаться. Я вынул из кобуры, заткнутой за пояс, свой "габилондо" и поднес ко лбу типа в голубом халатике. Глаза у него готовы были выскочить из орбит.
В заключение Рикардо наложил им на глаза повязку, намотав сверху для надежности пластырь.
— Слушайте внимательно, — сказал я, — если вы будете вести себя как послушные дети и не будете двигаться, с вами ничего не случится. Если же вы попытаетесь вести себя плохо, вам обоим крышка. Поняли? Кивните соловками.
Оба яростно затрясли головами.
— Прекрасно, будьте паиньками. Мы вернемся через час.
В дверях Рикардо обернулся, посмотрел на лежавших кровати дружков и улыбнулся во весь рот.
— Смотри. Тони, какая работа. Ни один хирург не сделал бы лучше.
Рикардо стоял на коленях перед дверью. Его ловкие костлявые пальцы пытались повернуть ключ. Я светил ему маленьким фонариком в форме карандаша. Мы оба были похожи на служителей какого-то странного культа.
Ключ заело.
Он что-то тихо пробурчал себе под нос, вытащил ключ и взял второй из четырех, лежавших рядом с ним на полу. Ключи были тонкие, длинные, с неким подобием лопатки на конце. Он поднес новый ключ к глазам и стал медленно его вращать, внимательно разглядывая.
Потом мягким и нежным движением пальцев пощупал замок так деликатно, будто боялся разбудить спящую богиню, и вставил ключ в отверстие. Прошептал нечто нечленораздельное, дотронулся пальцами до ключа и начал его медленно поворачивать то вправд, то влево, пока он полностью не вошел в замок. Потом повернул вправо, и я услышал щелчок. Повернул еще раз, и дверь открылась.