Я вынул фотографию, взятую в доме у Нельсона, и протянул Ортенсии. Она взглянула на нее и сильно побледнела. Лицо ее стало как бы опадать, будто из него вынули кости и осталась одна мякоть.
— Эту рвать не надо, Дельбо. Семейная реликвия.
— Где вы?.. — невнятно произнесла Ортенсия.
— В доме у вашей сестры Аделы. У меня есть и другие, намного более интересные фото вашего племянника Нельсона, лежащего в кровати с мамочкой и их дружком Португальцем Соусой… Вы же не станете отрицать, что это ваша сестра, не правда ли, Ортенсия? Достаточно посмотреть на фото, вы похожи как две капли воды. Я уверен, что вы еще с ней деловые партнеры и по этому богоугодному заведению для сбившихся с пути подростков, и по АПЕСА, и по производству знаменитых мясных консервов фирмы Фуэнтес. Чтобы убедиться в этом, достаточно полистать регистр торговых операций.
— Послушайте… послушайте… сеньор… сеньор Карпинтеро… миллион, я вам даю миллион песет.
— Замолчи! — закричал Дельбо и сразу же улыбнулся. Он похлопал женщину по руке. — Я сам буду вести с ним переговоры, сеньора Фуэнтес.
— Нам не о чем вести переговоры, я не шантажист. Скажите своей дочери, когда увидите ее, что я уже знаю, кто, почему и как убил ее мужа.
Я направился к двери. Оба они встали почти одновременно.
— Минуточку, сеньор Карпинтеро… я…
Я обернулся.
— Да?
— Я хотела сказать вам, что…
— Ортенсия! — Дельбо крепко сжал ей руку. Она грубо оттолкнула его и резко повернулась, презрительно скривив губы.
— Ни один человек в мире, и ты в том числе, не имеет права указывать мне, как я должна вести дела. Ты меня понял, Дельбо? Или тебе надо напомнить, что ты всего-навсего мой служащий?
Я улыбнулся Дельбо. У него заходили желваки. Со мной Ортенсия разговаривала в высшей степени любезно.
— Пожалуйста, сеньор Карпинтеро, давайте лучше поговорим о делах. Сколько вы хотите за молчание и за фотографии сестры с ее сыном? Если вас не устраивает миллион, я дам больше. Назначьте свою цену.
— Ортенсия… молчи… — Дельбо попытался изобразить улыбку, но у него ничего не получилось. — Разреши мне самому заняться этим человеком.
— Что ты себе вообразил, Дельбо, а? Ты думаешь, что чего-то стоишь? Так вот что я тебе скажу: ты ничтожество. Я тебя увольняю, понял?
— Перестань, Ортенсия… успокойся.
— Не смей обращаться ко мне на "ты", кретин.
Дельбо тяжело опустился на стул, взгляд его был устремлен вдаль, куда-то очень далеко. Лицо стало неподвижным и серым, цвета замазки.
Ортенсия снова повернулась ко мне. Она все еще стояла и была похожа на карточную королеву.
— Сеньор Карпинтеро, никому нет дела до того, что происходит в семье. Моя сестра Адела… имеет свои странности…
— Ваша сестра Адела, сеньора, — прервал ее Дельбо, — позвонила мне сегодня утром, прежде чем вы, сеньора, изволили встать, и попросила меня, Дельбо, помочь ей в одном деликатном деле, связанном с уборкой квартиры. — Он было рассмеялся, но тут же оборвал смех. — …У нее возникла небольшая проблема, которая уже улажена. Двое наших людей все убрали… Мы годимся только на то, чтобы убирать… убирать за вами дерьмо… А вы платите мне за это таким образом. — Он поднял на меня глаза. — Его убила она, Карпинтеро. Это сделала она. Она убийца. Надела перчатку и убила.
Он открыл рот, как бы собираясь рассмеяться, и тут же закрыл его. Потом с вызовом посмотрел на женщину.
Ортенсия скрестила руки на груди. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, пока она говорила с Дельбо. Глуховатый голос был ровным, без модуляций.
— Ничтожества… вы ничего не способны понять, — изрекла она. — Низшая раса, крысы. — На лице у нее появилась гримаса отвращения. — Ты мало чем отличаешься от того, кто в недобрый час стал моим зятем… Сначала я верила, что он может измениться, стать человеком высшей расы. Но нет. Это невозможно, такого не бывает… Кто родился мразью, всю жизнь проживет пресмыкаясь, купаясь в помоях… Да, я его убила. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Убила, как убивают крыс, давят тараканов. Вы что-то хотели сказать, сеньор Карпинтеро?
— Ничего такого, что могло бы вас заинтересовать.
— Я буду предельно краткой… Если вам взбредет в голову шантажировать нас этими фотографиями моей сестры Аделы, которыми, по вашим словам, вы располагаете, я вас раздавлю, сеньор Карпинтеро. Можете не сомневаться. Вам прямой смысл договориться со мной. Даю два миллиона песет за негативы. Это мое последнее слово.