Дельбо все еще смотрел в никуда.
— Карпинтеро, вы слышите? Вас устраивают два миллиона? Думаю, мне не следует объяснять, что, подав на меня в суд, вы поставите себя в исключительно смешное положение. Луис покончил с собой. Ясно?
— Да, он покончил с собой, женившись на вашей дочери, сеньора. Согласившись войти в эту семью, закрыв глаза на многие вещи.
— Я не могу тратить на вас все утро. У меня дела.
Я разорвал на две части фотографию и положил на стол.
— Что вы делаете, Карпинтеро?! — Дельбо в ужасе заломил руки. — Не будьте идиотом, вы можете получить больше! У нее куча денег, куча! Просите десять, двадцать миллионов! Послушайте моего совета!
— Десять миллионов и партию консервов компании Фуэнтес, подарок фирмы, не правда ли? Нет, большое спасибо…
— Что же вы хотите? — спросила она.
— Что я хочу? Чтобы вы убрали рекламу своих консервов на площади Пуэрта-дель-Соль. Она мне мешает спать.
Я открыл дверь и вышел в холл, ощущая себя очень старым и усталым. Из гостиной доносился голос Дельбо, молившего Ортенсию о прощении. Она громко смеялась. В холле никого не было, даже мажордома, который бы раскланялся со мной и проводил до выхода.
В саду ничего не изменилось, только птички уже не щебетали…
Через несколько дней зеленые блики исчезли. Я вышел на балкон. Реклама мясных консервов погасла. Неделю спустя ее заменили на другую, расхваливавшую коньяк "Ветеран". Новая реклама не мерцала и не отблескивала, она не действовала на нервы, и, если мне не хотелось видеть ее, достаточно было не смотреть в ту сторону.
Пару дней я был очень занят, менял обивку на софе и на кресле и вешал оранжевые шторы на балконные двери. Драпер заплатил за дело Нельсона, испытывая при этом смешанное чувство: нечто среднее между презрением ко всей истории и радостью по поводу ее счастливого завершения, которую он не мог скрыть.
Донья Адела Крусес оказалась совладелицей АПЕСА, в силу чего была признана в высшей степени кредитоспособной. Она сразу же начала переговоры с Драпером об уплате долгов.
Драпер пришел к выводу, что она "в сущности, настоящая сеньора. И очень красивая". Он сообщил мне это конфиденциально.
Однажды вечером я проходил мимо клуба "Нью-Рапсодия" и не увидел на афише имени Лолы. Вместо нее выступал дуэт крашеных блондинок, которые афишировали себя весьма экстравагантным образом: "Сестры Паласиос. Смех, секс и испанские песни".
Шанхайский горбун по-прежнему сидел у входа в клуб. Мы помирились, пожав друг другу руки. Он подарил мне две сигары "фариас" — я их курю, когда не могу позволить себе "монтекристо", — и кое-что рассказал.
— Они мне угрожали, сеньор Тони. Сказали, что "возьмут на перо", у меня не было выхода, я был вынужден сказать, где живет Пардалес… этот ваш приятель Паулино Пардалес… У меня не было выхода.
Я ему не поверил. Не исключено, что Шанхай сам пошел к Дельбо. Вероятнее всего, Дельбо или Сорли пустили слух о хорошем вознаграждении за адрес Паулино.
— Кто прошлое помянет… — сказал я.
— Конечно, сеньор Тони, сейчас я уже не боюсь этого Дельбо. Слыхали, полиция объявила его в розыск.
— Нет, не слыхал.
— Мне рассказал один ваш бывший сослуживец из Главного управления. Он просил передать вам, когда мы увидимся. Оказывается, Дельбо уже дважды был в розыске, а в Аликанте он имел привод.
Я попрощался с горбуном и пешком отправился домой.
На следующий день вечером раздался телефонный звонок. Как раз в тот момент, когда я решил обновить костюм "под английский твид", купленный на распродаже за двадцать пять тысяч.
Звонила Кристина. Ее голос звучал так ясно, что, казалось, она сидит со мной в комнате.
— О, Тони! Ты его видел! Очень красивый, правда? Я так счастлива! Жаль, что не могу сегодня поужинать с вами.
— Кого? — в недоумении спросил я. — О каком ужине идет речь?
— Как кого? Он что, еще не приходил?
— Насколько мне известно, сюда никто не приходил.
— Мой сын, глупый… Наконец-то он нашелся, я так рада… Он был в Сан-Диего на каких-то курсах… Увидишь, какой он… возмужал, стал серьезнее… обязательнее… Я хочу, чтобы вы познакомились, ты должен с ним поговорить… Он жаждет видеть тебя…
— Прекрасно, но я спешу… У меня свидание.
— Подожди, Тони… Мне тоже очень хочется видеть тебя, правда… Признаюсь, я виновата перед тобой, но смерть Луиса была таким ударом, ты должен понять…
— Разве твоя мать ничего тебе не говорила? — прервал я ее.
— Мама? А что она должна была сказать мне?
— Ничего.
— Мама уехала отдыхать в Майами, у нас там… родственники… Знаешь, она порвала с Дельбо. — Кристина засмеялась. — По правде говоря, мне никогда не нравилась эта ее дружба с Дельбо… Он неплохой человек, но… как бы это сказать, по существу, он всего лишь наш служащий. Дело дошло до того, что он вообразил себя чуть ли не хозяином.