Я далек от мысли, что командир КИК "Чажма" пришел в восторг от такой задачи, да еще в конце изнурительного плавания. Но тем не менее распоряжение выполнил.
Прибыл в район. Обнаружил. Начал слежение. Совершенно непонятное, невиданное ранее плавучее сооружение. Похоже на морскую платформу, вроде тех, что на бакинских Нефтяных Камнях. Чем занимается, абсолютно непонятно. Какими-то устройствами, похожими на механические роботы, поднимает со стеллажей разноцветные трубы длиной примерно по 25 метров каждая, навинчивает и гонит вниз. В течение светлого времени суток прогнал вниз скрутку из 60 труб (то есть по полтора километра), потом начал их подъем и развинчивание. И так далее. Волнение океана 6–7 баллов.
Не удовлетворившись донесениями подобного характера, я по ночам, когда на КП флота наступало относительное затишье и связь была разгружена, приходил к связистам и вызывал на телетайп командира КИК, по крохам выуживал из него информацию.
— Командир, ты помнишь Кобзаря?
— Конечно, помню.
— Пожалуйста, ищи признаки, что они его или поднимают, или собираются поднимать.
— Убей меня Бог, не могу найти ничего подобного! Все признаки за то, что нефть ищут.
И так далее, в том же духе. Прошла неделя. Командир донес: запасы на пределе.
С зубовным скрежетом понес на подпись начальнику штаба флота распоряжение: "Командиру КИК "Чажма". Следовать в базу".
Прошло еще полмесяца. Удалось выбить у командования флотом океанский спасательный буксир МБ-136. Посадили "глазастых" парней. Но по сравнению с предыдущими кораблями это, конечно, "слезы". Бинокль, записная книжка. Талмуд, по которому закодировать простое сообщение капитану (гражданскому лицу) — семь потов пролить.
Пришел. Обнаружил. Начал наблюдение. Ничего нового. Через десять суток МБ-136 взмолился: запасов в обрез на переход до Петропавловска.
В апреле — мае мы наловчились посылать в район действия "Эксплорера" самолеты дальней разведавиации (по американской классификации — "медведей").
Господствующая облачность — 10 баллов. Прилетят "на укол", "мазнут" радаром по горизонту и… на аэродром.
"Обнаружена крупная засветка. Координаты совпадают. Возвращаемся на базу".
Большего от них не потребуешь. С трудом добились двух-трех парных вылетов.
В мае пошли на поклон к начальнику Дальневосточного пароходства товарищу Банкину:
"Товарищ начальник. Помогите. У вас на линии Лос-Анджелес — Йокогама контейнеровозы. Нельзя ли "довернуть"?"
Всякий начальник, тем более крупный начальник, любит почет и нижайшие просьбы. Тем более вроде бы ради государственных интересов. Идет радиограмма в океан: "Капитану. Пройти через точку Ш… Д… Обнаружение такого-то объекта донести. Начальник пароходства".
Контейнеровоз — штука валютная. Каждая миля маршрута — на хозрасчете, каждый лишний час перехода — в копеечку. Довернуть со скрежетом зубовным — еще куда ни шло. Все-таки приказывает начальник пароходства. А уж остановиться, вести слежение — извините.
Пройдет через район, даст донесение: "Прошел точку. Обнаружил крупную цель. Следую по маршруту".
И вся любовь.
В июле я, оставаясь за начальника (на военном языке это называется "врио"), не выдержал и попросил у командующего флотом время для специального доклада.
"Товарищ командующий. По всем накопленным признакам, судно "Гломар Эксплорер" завершает подготовительный цикл работ к подъему ПЛ-574. Как будут поднимать, мне неясно. Но будут. Характерный признак: изменился характер радиосвязи — ранее "Эксплорер" работал в радиосети фирмы, сейчас перешел на скрытые каналы. Дайте корабль".
— Лишних кораблей у меня нет, — отрезал командующий. — Вон в районе атолла Сквадисанами действует корабль… Вот и добивайтесь у Москвы переразвернуть его в район работ "Эксплорера".
Какими соображениями руководствовался комфлотом в этот период, мне неясно, возможно, учитывал скептическое отношение Главного штаба ВМФ ко "всей этой сказке", возможно, просто приберегал корабли, действуя по старому российскому принципу: пусть решают задачу "хозспособом".
В то же время (это стало известно позднее) в сейфе командующего лежала одна очень интересная бумажка.
Неделей ранее в Вашингтоне под дверь советского посольства некто подсунул записку: "Некоторые спецслужбы принимают меры к подъему советской подводной лодки, затонувшей в Тихом океане. Доброжелатель".
Содержание этой записки посол СССР Добрынин шифром передал в Москву в МИД, а оттуда копия попала на стол главкому ВМФ С.Г.Горшкову, а копия копии — в сейф командующего ТОФ.