В смекалке ей нельзя было отказать. Она не польстилась на бунгало, стоявшее на отшибе, как это сделал бы на ее месте любой другой человек, желавший скрыться от посторонних глаз. Выбрала домик в центре, со всех сторон окруженный соседними бунгало. Сам я поступил бы точно так же. Тревога, сжимавшая мне сердце, постепенно начала отпускать. Если угодил в беду, то далеко не все равно, кто с тобой рядом.
Когда мы подкатили к домику, соседи одарили нас мимолетными, но отнюдь не настороженными взглядами. Сами они приехали сюда на отдых, значит, и мы явились с такой же целью. До порога я еще худо-бедно держался, а дальше меня тащила Эми. Не знаю, как она справилась, от меня проку было немного. Добравшись до постели, я провалился в бездну.
Когда я открыл глаза, Эми читала, сидя в кресле. Она была в одном купальнике, и если до сих пор мне казалось, будто я встречал женщин с хорошей фигурой, то теперь я понял, что ошибался. За окном царил полумрак. Странно!..
— Который час?
Эми отложила книгу в сторону и улыбнулась.
— Занимается рассвет. Ты проспал со вчерашнего дня, Дэн.
День выпал у меня из жизни. Я был несколько озадачен этим сообщением. Впрочем, уж если на то пошло, мог бы выпасть и не один день, а гораздо больше. Я встал с постели, позавтракал, с деликатной помощью Эми привел себя в порядок и отправился звонить.
Телефон находился в конторе, однако воспользоваться им удалось без помех. Постояльцы сменяются здесь слишком часто, чтобы кому-то вздумалось интересоваться чужими тайнами. Трубку взяли на третий звонок. Голос подошедшего показался мне незнакомым, но я решил, что уж мое-то имя там должно быть известно.
— Говорит Робертс, — представился я.
— Слушаю вас.
— Соедините меня с шефом.
— Можете подождать?
— Могу, — ответил я и положил трубку. Похоже, я заболел манией преследования, хотя вроде бы и без причины. Подумаешь, эка невидаль: отколотили кулаками и пальнули разок-другой из пистолета, только и всего. Ни до автоматов, ни до бомбы с часовым механизмом дело пока что не доходило. Словом, скорее всего — это типичный случай мании преследования, но ведь я знаю, как легко выяснить, откуда звонят. Правда, мне известна и защитная контрмера. Я вызвал некий номер в Нью-Йорке. Разговор, конечно, теперь влетит в копеечку, но тут уж не до мелочных подсчетов, когда речь идет о собственной безопасности. Этот нью-йоркский номер принадлежит моему коллеге, с которым мы время от времени оказываем друг другу небольшие услуги. Я попросил его позвонить Траски, а затем соединить линию с моей. Таким образом, если кому-то захочется выяснить, откуда был звонок, все концы замкнутся на Нью-Йорке.
На сей раз трубку подняли сразу же.
— Это опять Робертс.
— Напрасно вы так поступили. — Голос Траски звучал укоризненно. — Второй раз выводите из строя моего человека, — доносилось из трубки так ясно, словно связь шла не окольным путем, через полстраны. — Я этого не потерплю.
— Сами знаете, что у меня не было выбора, — огрызнулся я. — Как ваша дочь?
На другом конце провода зависло молчание — долгое, напряженное, точно собеседник поначалу собирался сообщить какую-то неприятную весть, но затем передумал.
— Спасибо, все обошлось. Если не считать легкого сотрясения мозга.
Я судорожно сглотнул слюну и повнимательней пригляделся к пареньку, который, сидя за конторкой, читал книгу. На вид лет двадцати, скорее всего студент, решивший за время летних каникул подработать на сигареты с марихуаной. Перед ним лежала книга в мягкой обложке, и парень читал очень быстро, с такой поспешностью переворачивая страницы, словно жалел потратить впустую даже долю секунды.
— Как вы там очутились?
— Не понимаю, почему я должен перед вами отчитываться, Робертс.
Я оставил реплику без ответа, зная, что Траски и сам все выложит.
— У меня возникло подозрение, что Амалия впуталась в эту историю, и я решил за ней проследить.
— Подоспели вы как нельзя кстати, — заметил я.
— Так ведь не случайно… — в голосе его сквозила горечь. — Я засунул ей в ридикюль «клопа» и слышал каждое слово вашего разговора.
На мгновение я умолк, не зная, что сказать. Девица дважды выстрелила в меня, однако из нас двоих Траски был больше моего огорчен этим обстоятельством.