— Ничего не скажешь, Робертс, ловко сработано.
Резко обернувшись, я увидел перед собой знакомую смазливую физиономию и испытал огромный соблазн слегка ее попортить — хотя бы расплющить нос. Меня душила тоска, словно внутри что-то перегорело, словно в лице Траски я потерял друга.
— Не понимаю, что вы этим хотите сказать, Сальваторе, — холодно процедил я.
— Вот как?
Ди Маджио осторожно скосил глаза, словно проверяя, есть ли кто у него за спиной. Тут и проверять было нечего. Молодчики, рослые что твой Эмпайр Стэйт Билдинг, лениво жевали резинку, а на их физиономиях отражалось добродушия не больше, чем на лице дантиста, делающего обезболивающий укол налоговому инспектору.
— Знаете, сколько раз пытались убрать Траски? В 1972-м — банда Баллемонти. В 1978-м — некий тип по имени Сэмюэлс. Затем в 1979-м: тогда один полицейский решил самолично свершить правосудие, но телохранители Траски обезоружили покушавшегося и передали его карательным органам. Перечислять дальше? — Ди Маджио достал пакетик леденцов и галантно протянул мне. — По-моему, Дэн, лучше будет зайти внутрь и продолжить беседу. — Вроде бы он и не присматривался ко мне с должной настороженностью, однако от него не укрылось, что рука у меня дернулась. — Не трепыхайтесь, Дэн. До сих пор вам везло, но нельзя же без конца искушать судьбу…
Я скорее почувствовал, нежели увидел, что позади меня тоже стоят полицейские, и только подивился про себя, как это ему удалось так ловко все организовать, и где, к чертям собачьим, пряталась вся эта орава сыщиков во время убийства.
Взяв предложенный леденец, я сунул его за щеку. Крепкий ментоловый привкус отчетливо напоминал зубную пасту. Я продефилировал ко входу в здание полиции — уж и не помню, в который раз за последние дни, — однако сейчас положение мое выглядело особенно плачевным. И уж вовсе мне не понравилось, что провели меня в кабинет Ди Маджио: обставленную старой, обшарпанной мебелью комнатушку, где вечно царил беспорядок, письменный стол тонул под грудой бумаг, шкафы были покрыты пылью, с потолка свисал мощный, но бездействующий вентилятор, окно забрано массивной решеткой. Что и говорить, помещение было крайне неуютное.
Ди Маджио предложил мне сесть и отослал своих людей. Если бы перед этим меня не подвергли обыску и не лишили оружия и документов, можно было подумать, будто я здесь почетный гость. Ди Маджио откинулся в огромном кресле с резными подлокотниками и надкусил леденец своими крепкими белыми зубами.
— Не надейтесь, что за расправу над Траски вам нацепят медаль, — невнятно проговорил он, перекатывая во рту леденец. — Убийство есть убийство, кто бы ни пал жертвой. Если даже вам и удастся отделаться двадцатью годами, то люди Траски позаботятся о том, чтобы тюремному врачу пришлось повозиться с вами.
— Оставьте ваши угрозы, Сальваторе, — оборвал я его. — Пора бы вам понять, что угрозами меня не проймешь. Вы знаете, что я не убивал Траски, и я тоже знаю. У кого есть глаза, тот видел, как все произошло.
Мне не удалось сбить Ди Маджио с толку. Он рассчитывал на такой ответ. По лицу его расплылась довольная улыбка, словно я похвалил фотографию его ребенка.