– Потому что я тебе не жена! Потому что я этого не хочу! И спать мне уже перехотелось! Оставь меня в покое, пожалуйста. Что-то не так, … уходи.
– Это нужно проверить, – прошептал он, произнося мантрагал.
«Я увидела луг. Цветущий луг. Сотканный из желтых, белых и бирюзовых цветов, которые застенчиво спрятались в колышущемся ковыле. Я упала на этот ковер и зажмурилась»
Но не уснула. Видение резко оборвалось. Грей перестал повторять мантрагал. Вместо этого я почувствовало прикосновение теплых губ. Его ласка была осторожной, касаясь моих глаз, висков, щёк.
– Нет, Грей, не надо, – прошептала я, упершись ему в грудь. Когда он поцеловал меня в губы, его поцелуй стал более требовательным.
– Я не хочу! – вырывалась я, извиваясь всем телом.
– Ответь, и клянусь, я перестану! – он снова поймал мои губы.
… Я приняла его поцелуй и … ответила. Первый раз, осознано целуясь с этим монстром. Длился он долго, почему-то растопив мою неприязнь, и я даже перестала думать как мне стыдно за себя. Он бессовестно целовал меня так, словно мы были неимоверно близки, и только он имел право на моё тело. И я окончательно испугалась, потому что стала забывать, как дышать. Но вольфгар остановился, сдержав своё слово, окунув меня обратно в беззаботное видение.
Утром я проснулась и поняла, что пошевелиться уже не могу.
– Я подумал, что будет справедливо, если ты и дальше будешь отвечать на мои поцелуи. Об этом никто не будет знать, только ты и я. Обещаю, принуждать к большему я тебя не стану.
– Да это же похоже на помешательство, Грей! Ну и кто из нас после этого окончательно спятил?! Что ты несешь? Справедливо по отношению к чему? – взвилась я, не веря, что я ещё могу так поражаться. – Зачем ты заставляешь меня это делать, ведь это ничего не изменит?! Я тебя не люблю! … Не … люблю, – но он меня не слушал. Он заставил меня замолчать. Грей целовал меня до тех пор, пока его руки не начали дрожать.
И для меня начался другой ад! Его сумасшествие оказалось страшнее. Грей умудрялся подлавливать меня в моменты одиночества, скрытые от глаз, получая свой поцелуй. За день он довел меня до того, что закрывшись в своей каюте, я тщетно пыталась унять дурацкую не понятную мне дрожь. Хитрое чудовище перехитрил моё сознание, каким-то образом заставив мой разум отделиться от тела. Меня трясло не от холода, и даже не от злости, я боялась, что следующая моя встреча с Греем сломит меня окончательно, я не смогу ему противиться, что я сама захочу того, к чему он так стремится. Это невозможно передать словами, это состояние, … словно в тебя вселилось что-то чуждое тебе, овладевая твоей сутью, заставляя тебя думать так же, как оно.
Когда я увидела, как он тихо вошел, плотно закрыв за собой дверь, я до боли закусила губу. По моим щекам медленно покатились слёзы. Я стояла, наблюдая, как он приближается, и понимала, что ничего не могу сделать.
– Грей, пожалуйста, – всхлипнула я, поднимая на него свои застланные слезами глаза, – не мучай меня. Что ты делаешь? Это же не я! Зачем?
Он привлек меня к себе, быстро скользнув руками по рукам и бёдрам. Прижав меня к своей груди, Грей прошептал мне прямо в ухо:
– Я должен попробовать, мне нужно попытаться, пока ты не увидела его, я хочу забраться в твоё сердце, Тара и занять там полагающееся мне место. Даже если ради этого я буду пользоваться такими методами. Ты даже не представляешь насколько всё сложно, и что будет в будущем, что только от наших с тобой отношений будет зависеть сила касты черных ведьм. Тёмным банши на руку чтобы мы грызлись, чтобы ты тряслась от ненависти ко мне, но мы не имеем права совершить эту ошибку. Одну я уже допустил, я не придал вовремя этому значение. Я опоздал, задержался в пути, и моё место основательно занял другой. И я даже не знаю, на что я пойду, чтобы заставить тебя смотреть на меня иначе. У меня очень мало времени, Тара. Ты разве не знала, что у вольфгаских мужчин во рту есть особая железа, она выделяет специальный фермент, чем больше его попадает со слюной к женщине, тем легче свести её с ума от желания.